Рик Джойнер. ПОСЛЕДНИЙ ПОХОД «Марш адских полчищ»

28 Ноя

Данный материал представляет собой панорамное видение, полученное мной в
начале 1995 года. Совершенно очевидно, что оно дано в виде аллегории, как и
большинство видений и снов. Я постарался как можно точнее передать то, что я
на самом деле видел и ощущал. Рик Джойнер

  1. Армия зла
  2. Святая Гора
  3. Орлы возвращаются
  4. Судилище Христово

Часть 1. Армия зла

Передо мной предстала демоническая армия таких огромных размеров, что
ей не было видно конца, ни края. Она состояла из отдельных дивизионов,
каждый из которых имел собственное знамя. Авангардными и наиболее
могущественными дивизионами были Гордость, Самоправедность,
Респектабельность, Амбициозность и Неправедный Суд. Но самым большим по
численности был дивизион по имени Зависть. Вождем этой огромной армии был
сам Обвинитель Братьев. Я знал, что за пределами моего видения находилось
еще больше дивизионов зла. То, что я увидел, являлось лишь авангардом
страшных адских полчищ, которые были выпущены против церкви.
Эта армия обладала оружием, каждое из которых имело свое назначение:
мечи — Запугивание, копья — Предательство, стрелы — Обвинение, Сплетни,
Клевета и Придирки. Разведчики, объединенные в небольшие группы бесов, имена
которым: Отвержение, Горечь, Нетерпение, Непрощение и Похоть, были посланы
впереди этой армии для того, чтобы произвести подготовку перед главной
атакой. В своем сердце я знал, что церковь еще никогда не встречалась с
чем-либо подобным.
Основным заданием этой армии было произведение разделений. Она была
послана атаковать каждый уровень взаимоотношений: между церквами, между
пасторами и их паствами, между мужьями и женами, между родителями и их
детьми, и даже между самими детьми. Разведчики должны были выявить такие
слабые места в церквах, в семьях, а также в отдельных личностях, где есть
проявления отвержения, горечи, похоти и т.д., с тем чтобы остальные
дивизионы всей своей мощью атаковали эти места.
Самой шокирующей частью этого видения было то, что это полчище ехало
верхом не на конях, а на христианах! Большинство из них были хорошо одеты,
респектабельны и на вид казались утонченными и образованными. Это были такие
христиане, которые открыли себя для сил тьмы до такой степени, что враг мог
с легкостью использовать их, в то время как они думали, что их использует
Бог. Зная о том, что дом, разделившийся сам в себе, не может устоять,
Обвинитель и его армия были нацелены на то, чтобы произвести в церкви такое
разделение, в результате которого она полностью отпадет от благодати.
Пленники
Позади первых дивизионов плелось огромное количество других христиан,
которые были пленниками этой армии.

 Все они были изранены и ведомы маленькими бесами Страха. Казалось, что пленников больше, чем демонов в этой

армии. К моему удивлению, эти узники держали в руках мечи и щиты, но не
пользовались ими. Меня шокировало то, что такое огромное количество
пленников охранялось небольшой горсткой бесов Страха, которых можно легко
поразить или разогнать, если бы только узники воспользовались своим оружием.
Небо над пленниками было черным от туч стервятников, имя которым было
Депрессия. Они садились на плечи пленных христиан и изрыгали на них рвотные
массы, название которым Осуждение. Когда рвотные массы попадали на пленника,
он вставал и некоторое время шагал немного увереннее, но затем резко падал,
становясь слабее, чем раньше. И вновь я недоумевал, почему пленники не
убивают стервятников своими мечами, что можно было сделать с легкостью.
Время от времени ослабевший пленник спотыкался и падал. И как только он
или она касались земли, остальные пленники с презрительными насмешками
начинали добивать их своими мечами, а затем звали стервятников, чтобы те
пожрали падшего даже до того, как тот умирал.
Наблюдая за этой сценой, я осознал, что пленные христиане думали, что
рвотная масса осуждения была истиной от Бога. Затем я понял, что эти
пленники на самом деле были уверены, что маршируют в армии Бога! Вот почему
они не убивали ни мелких бесов Страха, ни стервятников, ведь они думали, что
это посланники Бога! Тьма от туч стервятников не давала пленным что-либо
видеть, и они наивно принимали все, что с ними происходило, как исходящее от
Господа.
Единственной пищей пленных христиан была рвотная масса стервятников.
Те, кто отказывался есть ее, ослабевали до такой степени, что в конце концов
падали. Те же, кто ел ее, становились сильнее, но это была сила зла. Потом
они начинали изрыгать то же и на других. Когда кто-то из пленных начинал так
делать, тогда бесу разрешалось оседлать его, и этого человека ставили выше
рангом, переводя в авангардные дивизионы.
И еще более отвратительной, чем рвотная масса стервятников, была липкая
грязь, которую бесы испражняли на тех христиан, на которых они ехали верхом.
Этой грязью была гордость, личные амбиции и т.п., что было сущностью того
дивизиона, в котором они находились. И все же от этой липкой грязи христиане
чувствовали себя гораздо лучше, чем от осуждения, поэтому они с легкостью
верили в то, что бесы были Божьими посланниками, а эта липкая грязь —
помазанием Духа Святого.
В это время я услышал голос Господа: «Это авангард вражеской армии
последних дней. В этом состоит суть всего обмана сатаны. Его основная
разрушительная сила высвобождается тогда, когда христиане начинают атаковать
друг друга. Во все времена он использовал эту армию, но никогда ему не
удавалось пленить такое количество христиан и использовать их в своих целях.
Не бойся. У Меня тоже есть армия. Сейчас ты должен встать и бороться, потому
что нет такого места, где можно было бы укрыться от этой войны. Ты должен
бороться за Мое Царство, за истину и за тех, кто обманут.»
Эта армия зла вызвала во мне такое отвращение и негодование, что я
захотел лучше умереть, чем жить в таком мире. Однако слово от Господа
настолько ободрило меня, что я сразу же начал кричать пленным христанам, что
они обмануты, полагая, что они послушают меня. Когда я сделал это, казалось,
вся армия повернулась и уставилась на меня, но я продолжал кричать. Я думал,
что христиане пробудятся и осознают то, что происходило с ними, но вместо
этого многие из них потянулись за стрелами, чтобы начать стрелять в меня.
Другие же стояли в нерешительности, не зная, как со мной поступить. Тогда я
понял, что сделал это раньше времени и это была очень досадная ошибка.
Битва начинается
Затем я обернулся и увидел армию Господа, стоящую позади меня. Она
состояла из тысяч солдат, но все равно нас было значительно меньше. Только
небольшое количество христиан было полностью облачено во всеоружие, тогда
как остальные были защищены доспехами лишь частично. Многие уже были ранены.
Большинство из тех, которые были полностью вооружены, имели слишком
маленькие щиты, которые не смогли бы защитить их от предстоящей яростной
атаки врага. Подавляющее большинство солдат Божьей армии составляли женщины
и дети.
Позади этой армии тянулась толпа, подобная пленникам, следовавшим за
армией зла, но совершенно отличная по характеру. Эти люди выглядели
счастливыми и довольными, они играли в игры, пели песни, пировали и не спеша
прогуливались от одного небольшого лагеря к другому. Это напоминало мне
атмосферу Вудстока. Я попытался возвысить свой голос над всеобщим шумом,
чтобы предостеречь их в том, что это не было время для развлечений, что
битва вот-вот должна начаться, но только некоторые смогли услышать мой
голос. Они показали мне, что все о’кей, и сказали, что не верят в войну и
что Господь не позволит, чтобы с ними что-то случилось. Я пытался объяснить
им, что Господь дал нам оружие для какой-то цели, но они парировали тем, что
уже вошли в место покоя и радости, где ничего с ними не могло произойти. Я
начал серьезно просить Господа, чтобы Он увеличил веру (щиты) у имеющих
оружие и помог нам защитить тех, которые не были готовы к сражению.
Тут ко мне подошел посланник с небес, протянул трубу и сказал, чтобы я
быстро начал трубить в нее. Я так и сделал, и те, которые были вооружены
хотя бы частично, немедленно откликнулись и стали по стойке «смирно». Им
принесли недостающее вооружение, в которое они быстро облачились. Я обратил
внимание на то, что те, кто имел раны, не покрыли их своим облачением, но
еще до того, как я смог что-либо сказать об этом, на нас дождем обрушились
вражеские стрелы. Все те, кто не был полностью облачен в доспехи, получили
ранения. Те, которые не покрыли свои раны, были поражены снова в те же
места.
Те, в которых попали стрелы клеветы, тотчас же стали клеветать на тех,
кто не был ранен. Те, кого поразили сплетни, стали сплетничать, и вскоре в
нашем стане стало образовываться большое разделение. И тогда стали слетаться
стервятники, чтобы подобрать раненых и переправить их в лагерь пленников.
Раненые все еще имели при себе мечи и могли с легкостью отбить хищных птиц,
но они этого не делали. Они добровольно согласились, чтобы их унесли
стервятники потому, что очень злились на оставшихся.
Еще хуже дело обстояло среди тех, кто находился в лагере позади нашей
армии. Там царил полный хаос. Тысячи раненых лежали на земле и стонали.
Многие из тех, которые не были ранены, просто сидели в оцепенении неверия.
Стервятники быстро уносили всех раненых и пребывающих в неверии. Некоторые
пытались помочь раненым, отгоняя хищных птиц, но раненые были настолько
озлоблены, что угрожали и прогоняли тех, кто пытался им помочь.
Многие из тех, которые не были ранены, просто-напросто убегали изо всех
сил с поля боя. Первое столкновение с врагом было настолько ошеломляющим,
что у меня появилось искушение присоединиться к удирающим. Затем, очень
быстро, некоторые из них вновь появились на поле боя уже в полном облачении,
держа в руках большие щиты. Веселье празднеств сменилось чрезвычайной
решимостью. Они становились на место тех, кто упал, и даже начали
формировать новые шеренги для защиты тыла и флангов. Это послужило большим
ободрением для остальных, и все решили стоять и драться до самой смерти. В
тот же момент позади нас появились три огромных ангела, имена которых были
Вера, Надежда, Любовь, и щит каждого из нас начал расти.
Дорога
У нас были мечи под названием Слово Божие, а также стрелы с названиями
Библейских истин. Мы хотели начать стрелять, но не знали, как это сделать
так, чтобы не задеть христиан, на которых восседали бесы. Тогда мы подумали,
что, если мы попадем в этих христиан истиной, то они пробудятся и сбросят с
себя угнетателей. Итак, я выпустил несколько стрел. Почти все из них попали
в христиан. Однако, когда стрела истины вонзилась в них, они не пробуждались
и не падали ранеными, но становились разъяренными, а бесы, восседавшие на
них, вырастали в размерах. Это всех шокировало, и мы стали побаиваться, что
эту битву вообще невозможно выиграть. Но с Верой, Надеждой и Любовью мы были
уверены в том, что по крайней мере сможем отстоять свою собственную позицию.
Еще один ангел по имени Мудрость появился возле нас и направил нас к горе, с
которой мы должны были вести сражение.
Эта гора на разных уровнях имела приставные лестницы, которые вели к
самой вершине, насколько мог видеть глаз. На каждом новом уровне лестницы
становились ?же, и на них было труднее стоять. Каждый уровень имел название
определенной Библейской истины. У самого основания горы уровни носили
называния основополагающих истин, таких как «Спасение», «Освящение»,
«Молитва», «Вера» и т.д. Более высокие уровни имели названия более сложных
Библейских истин. Чем выше мы взбирались, тем больше становились наши мечи и
наши щиты, и тем меньше вражеских стрел могло нас достать.
Трагическая ошибка
Некоторые из тех, кто стоял на более низких уровнях, начали подбирать
вражеские стрелы и стрелять ими в ответ. Это было трагической ошибкой. Бесы
с легкостью уворачивались от стрел, и те попадали прямо в христиан. Когда
христианина поражала одна из стрел Обвинения или Клеветы, тогда к нему
подлетал бес Горечи или Гнева и садился на эту стрелу, испражняя свой яд на
этого христианина. Если к уже имеющимся бесам Гордости и Самоправедности
добавлялось еще два-три других беса, то человек, на котором они сидели,
менял свой облик по образу самих бесов.
Мы могли видеть, как это происходит, так как находились на более
высоком уровне. Те же, кто находился на более низких уровнях и использовали
стрелы врага, видеть этого не могли. Половина из нас решила продолжать
взбираться вверх, тогда как другая половина возвратилась назад на более
низкие уровни для того, чтобы рассказать находившимся внизу о том, что
происходило в стане врага. Все договорились продолжать продвижение вверх, не
останавливаясь, за исключением нескольких человек, которые обосновались на
каждом из уровней для того, чтобы помочь другим солдатам карабкаться вверх.
Безопасность
Когда мы достигли уровня под названием «Единство между братьями», уже
ни одна из вражеских стрел не могла нас достать. Многие из нашего лагеря
решили, что уже нет необходимости взбираться выше. Я понимал их, так как на
каждом новом уровне было меньше места и из-за этого стоять было сложнее и
опаснее. Тем не менее с каждым новым уровнем я ощущал себя более сильным и
более искусным во владении оружием, поэтому я продолжал взбираться на гору.
Вскоре мое умение обращаться с оружием настолько улучшилось, что я мог
стрелять и поражать бесов без ущерба христианам. Я чувствовал также, что
если буду продолжать продвижение вверх, то смогу стрелять так далеко, что
мои стрелы будут поражать вождей адских полчищ, которые стояли позади своей
армии. Я очень сожалел о том, что многие остановились на более низких
уровнях, где они могли оставаться в безопасности, но вместе с тем не могли
поражать врага. Сила же и крепость характера росли в тех, кто продолжал
взбираться на гору, что делало их большими победителями. Я знал, что каждый
из них сразит много врагов.
На каждом уровне были разбросаны стрелы Истины, оставшиеся от тех
христиан, которые упали со своей позиции. Стрелы носили название той Истины,
которая определяла данный уровень. Некоторые из нас не имели большого
желания подбирать эти стрелы, но я знал, что они нам необходимы для борьбы с
огромными полчищами врага, который остался внизу. Я подобрал одну стрелу,
выстрелил и с такой легкостью поразил беса, что другие также стали подбирать
стрелы и пускать их во врага. Мы стали истреблять один вражеский дивизион за
другим. Из-за этого вся армия врага устремилось на нас. Казалось, что, чем
больше мы добиваемся успеха, тем большее противостояние встречаем. Хотя наша
борьба выглядела бесконечной, мы были радостными и оживленными.
Слово — наш якорь
Наши мечи росли с каждым новым уровнем. Я чуть не оставил свой меч, так
как казалось, что он мне уже не понадобится на более высоких уровнях. В
конце концов я решил, что он был дан мне с определенной целью, поэтому я
должен сохранять его при себе. Чтобы мне было удобнее стрелять во врага, я
привязал к себе меч длинной веревкой и положил его на землю. Тогда я услышал
голос Господа: «Ты воспользовался мудростью, которая поможет тебе взбираться
вверх. Многие упали потому, что не использовали свой меч в качестве якоря».
Казалось, что больше никто не слышал этот голос, но многие видели, что я
сделал, и поступили так же.
Я недоумевал, почему Господь не сказал мне этого раньше, еще до того,
как я сам принял это решение. И тогда во мне возникло такое чувство, что Он
уже говорил мне об этом каким-то образом. Я понял, что вся моя жизнь была
подготовкой к этой битве. Я был натренирован тем, что слушал Господа и
повиновался Ему всю свою жизнь. Я знал также, что во время битвы по каким-то
причинам к той мудрости и пониманию, которые уже были у меня, невозможно
было что-либо прибавить, а также что-либо отнять. В моем сердце поднялась
волна искренней благодарности за каждое испытание, которое я пережил в своей
жизни, и мне стало очень жаль, что в свое время я не оценил этого по
достоинству.
Вскоре мы поражали демонов с почти абсолютной точностью. Ярость во
вражеском стане клокотала как огненная сера. Я знал, что христиане,
плененные сатанинской армией, ощущали на себе всю силу этой ярости.
Неспособные достать нас своими стрелами, они стреляли друг в друга. Так как
стрелы стали неэффективным оружием против нас, враг послал в атаку
стервятников. Те, кто использовал свои мечи в качестве якорей, могли сбить
много стервятников, но и сами были сбиты с тех лестниц, на которых стояли.
Некоторые упали на более низкий уровень, а некоторые скатились к самому
подножию горы. Их сразу же подхватили хищные птицы и унесли в стан врага.
Новое оружие
Стрелы Истины редко пронзали стервятников насквозь, но они заставляли
хищников повернуть назад. Каждый раз, когда удавалось отбросить
стервятников, некоторые из нас забирались на следующий уровень. Когда мы
достигли уровня под названием «Галатам 2, 20», мы оказались так высоко, что
стервятники уже не могли нас достать. На этом уровне небо над нашими
головами чуть не ослепило нас своей яркостью и красотой. Я чувствовал в себе
мир, как никогда ранее.
До этого мой боевой дух был движим как ненавистью и отвращением к
врагу, так и любовью и состраданием к пленникам. Но на этом уровне я смог
вплотную приблизиться к Вере, Надежде и Любви, за которыми до этого я лишь
следовал на расстоянии. Здесь же я был полностью поглощен их славой. Когда я
приблизился к ним, они повернулись ко мне и начали поправлять и начищать до
блеска мое оружие. Вскоре оно полностью преобразилось и стало излучать ту же
славу, какая была в этих ангелах. Когда они дотронулись до моего меча, из
него стал бить яркий луч света, подобный сверкающей молнии. Тогда Любовь
сказала: «Те, кто достигает этого уровня, получают силу грядущего века, но я
должна научить тебя, как ею пользоваться».
Уровень «Галатам 2, 20» был настолько широк, что уже не было риска
упасть с него. На нем также находилось бессчетное количество стрел, на
которых было написано «Вера». Мы выпустили несколько стрел в стервятников, и
они с легкостью их поразили. Около половины достигших этого уровня
продолжили стрельбу, тогда как другие стали сносить эти стрелы тем, кто
находился внизу.
Стервятники продолжали наступать волнами на те уровни, которые были
ниже нашего, но с каждой новой волной их становилось все меньше и меньше. С
уровня «Галатам 2, 20» мы могли поражать любого врага из сатанинской армии
за исключением предводителей, которые все еще находились вне пределов
досягаемости. Мы решили не использовать стрели Истины до тех пор, пока не
уничтожим всех стервятников, так как образованная ими туча депрессии делала
эти стрелы менее эффективными. Мы потратили очень много времени на борьбу со
стервятниками, тем не менее ни разу не устали.
С каждым новым уровнем вместе с нашим оружием росли и Вера, Надежда и
Любовь, которые стали настолько большими, что их могли видеть даже люди,
находящиеся далеко внизу за полем сражения. Их слава сияла так ярко, что
проникала и в лагерь пленников, которые все еще находились под плотной
массой стервятников. Радостное возбуждение продолжало расти во всех нас. Я
чувствовал, что участие в этой армии и в этой битве должно было быть одним
из самых захватывающих переживаний всех времен.
Уничтожив большую часть хищных птиц, атаковавших нашу гору, мы начали
стрелять в тех стервятников, которые покрывали пленников. Когда темная туча
начала рассеиваться и лучи солнца стали пробиваться к пленникам, они
пробуждались, как будто все это время находились в глубоком сне. У них сразу
же возникало отвращение к тому состоянию, в котором они находились, и
особенно к тем рвотным массам, которые все еще покрывали их, и они начинали
очищаться. Когда они увидели Веру, Надежду и Любовь, то заметили и гору, на
которой мы находились, и побежали к ней. Адские полчища дождем обрушили на
них стрели Обвинения и Клеветы, но бывшие пленники не останавливались. К
тому времени как они добрались до горы, в тела многих из них воткнулось до
десятка стрел, но они, казалось, этого и не заметили. Как только они стали
взбираться на гору, из раны начали исцеляться. После того как рассеялась
туча депрессии, бороться стало гораздо проще.
Западня
Бывшие пленники ликовали о своем спасении. Их так захватывал каждый
новый уровень, на который они взбирались, что мы стали еще больше ценить эти
истины. Вскоре в бывших пленниках возникла твердая решимость бороться с
врагом. Они облачились во всеоружие и стали умолять, чтобы им разрешили
возвратиться назад и атаковать врага. Мы подумали над их предложением, но
затем решили, что нам всем следует оставаться на горе и вести борьбу оттуда.
И вновь прозвучал голос Господа: «И во второй раз ты избрал мудрость. Ты не
сможешь победить, если будешь пытаться вести борьбу с врагом на его
территории. Ты должен находиться на Моей Святой горе».
Меня поразило то, что мы приняли такое важное решение, просто немного
подумав над ним и коротко обсудив его. И тогда я твердо решил не принимать
других решений без молитвы. В тот же момент ко мне быстро подошла Мудрость,
взяла меня за плечи и, глядя мне прямо в глаза, сказала: «Так и поступай!» И
тут я заметил, что, даже находясь на широком плато «Галатам 2, 20», я
постепенно приблизился к краю, даже не заметив этого, и мог легко упасть
вниз. Я вновь посмотрел в глаза Мудрости, которая сказала мне очень
серьезно: «Если думаешь, что стоишь, берегись, чтобы не упасть. В этой жизни
ты можешь упасть с любого уровня».
Змеи
Долгое время мы продолжали убивать стервятников и прогонять бесов,
которые ехали верхом на христианах. Мы обнаружили, что стрелы различных
Истин обладают различным воздействием на разных бесов. Мы знали, что нам
предстоит длительная борьба, но мы больше не несли потерь и уже прошли
уровень «Терпение». И даже тогда, когда христиане освобождались от бесов,
лишь немногие устремлялись к горе. Многие перенимали привычки бесов и
продолжали идти прежним путем даже без бесов, находясь в том же заблуждении.
Когда рассеялась тьма от демонов, мы смогли увидеть, что возле ног этих
христиан как будто движется змея. И тут я заметил, что их ноги были обвиты
змеями по имени Стыд. Мы стали пускать стрелы Истины в этих змей, но это
было мало эффективно. Затем мы испробовали стрелы Надежды, но тоже
безрезультатно.
С уровня «Галатам 2, 20» было легко взбираться выше, поэтому мы
отправились на более высокие уровни. И вскоре мы очутились в саду, который
был самым прекрасным местом, которое мне когда-либо доводилось видеть. Над
входом в этот сад было написано: «Безусловная Любовь Отца». Я еще никогда не
видел такой величественной и привлекательной вывески, поэтому нам тут же
захотелось туда войти. Войдя туда, мы увидели Дерево Жизни, стоявшее посреди
этого сада. Его охраняли ангелы, имевшие необыкновенную силу. Они дружелюбно
смотрели на нас, как будто все время ожидали нашего прихода, поэтому мы
набрались смелости пройти мимо них и подойти к дереву. Один из ангелов
сказал: «Тот, кто сумел прийти на этот уровень, кто познал любовь Отца,
может есть».
Я и не подозревал о том, насколько я проголодался. Когда я попробовал
плод, его вкус был лучше всего того, что я когда-либо пробовал, но вместе с
тем его вкус, казалось, был мне знаком. Он напомнил мне солнечные лучи,
дождь, прекрасные поля, солнце, садящееся за океан, и даже больше: он принес
мне воспоминание о тех людях, которых я любил. Чем больше я ел, тем больше я
любил всех и вся. Затем перед моим мысленным взором стали возникать мои
враги, и я испытывал к ним такое же чувство любви. Вскоре это чувство стало
больше, чем что-либо из того, что я уже переживал, даже мир «Галатам 2, 20».
Затем я услышал голос Господа: «Теперь это будет твоим ежедневным хлебом. Он никогда не отнимется от тебя. Ты можешь есть столько, сколько хочешь, и так
часто, как пожелаешь. Моя любовь не имеет конца».
Я поднял свой взор на дерево, чтобы увидеть, откуда исходил голос, и
заметил, что не нем сидело множество чисто-белых орлов. У них были самые
прекрасные, самые проникновенные глаза, какие мне только доводилось видеть.
Орлы смотрели на меня так, как будто ожидали указаний. Один из ангелов
сказал: «Они исполнят твой приказ. Эти орлы поедают змей». Я воскликнул:
«Летите! Поглотите стыд, который связал наших братьев». Они величественно
расправили свои крылья, и стремительный поток ветра поднял их в воздух.
Белые орлы наполнили небо ослепительной славой. Даже находясь на такой
высоте, я мог слышать крики ужаса, исходившие из вражеского лагеря при виде
белых орлов, летящих в их сторону.
Появление Царя
Тогда Сам Господь Иисус появился среди нас. Он дотронулся до каждого из
нас и затем сказал: «Сейчас Я должен рассказать вам о том, что Я поведал
вашим братьям после Моего вознесения, — послание Моего Царства. Самая
могущественная армия врага сейчас обращена в бегство, но она не уничтожена.
Теперь настало время, чтобы мы выступили вперед с Евангелием Моего Царства.
Орлы выпущены и будут сопровождать нас. Мы возьмем стрелы с каждого уровня,
но помните, что Я ваш Меч и Я ваш Главнокомандующий. Пришло время для того,
чтобы Меч Господа был вынут из ножен».
Я обернулся и увидел, что вся армия Господа стояла в этом саду. Это
были мужчины, женщины и дети всех рас и национальностей. Каждый народ нес
свои знамена, которые развевались ветром в абсолютном единстве. Я знал, что
на земле еще никогда не происходило ничего подобного. Я знал, что враг имеет
гораздо больше армии и крепостей по всей земле, но ни одна не устоит перед
этой великой армией. Я произнес одними губами: «Должно быть, это и есть день
Господень». И вся армия прогремела в ответ: «День Господа Сил настал!»

Часть 2. Святая Гора

Мы стояли в Саду Божьем под Деревом Жизни. Казалось, что вся армия
собралась в этом месте, преклонив свои колени перед Господом Иисусом. Он
только что отдал нам приказ возвратиться на поле брани ради тех наших
братьев, которые все еще были связаны, и ради того мира, который Он
продолжал любить. Это было чудесно только потому, что исходило от Него. Но
это было ужасно, так как подразумевалось, что нам придется оставить Его
величественное присутствие и Сад, который был самым прекрасным местом, какое
мне только доводилось видеть. Оставить все это и идти на войну казалось
невыносимым.
Господь продолжал нас ободрять: «Я дал вам духовные дары и силу, а
также всевозрастающее понимание Моего слова и Моего царства, но самое
великое оружие, какое вам дано, есть любовь Отца.

Если вы будете ходить в

любви Моего Отца, то никто не сможет вас победить. Плод этого дерева —
любовь Отца, которая явлена во Мне. Та любовь, которая во Мне, должна быть
вашим ежедневным хлебом.»
Как ни странно, Господь не обладал броской красотой, Его лицо было
довольно обычным. Но та благодать, с которой Он двигался и говорил, делала
Его самой привлекательной личностью, какую я когда-либо видел. Он был выше
людского представления о достоинстве и благородстве. Ни один портрет,
претендующий на то, чтобы передать Его облик, не смог бы этого сделать. Но
каким-то образом большинство из них действительно напоминают Его. Я начал
думать о том, что Он был всем, что только Отец любит и ценит. Он воистину
полон благодати и истины до такой степени, что уже ничего, кроме благодати и
истины, не имеет значения.
Когда я вкушал плод от Дерева Жизни, мою душу наполнили мысли о всем
том прекрасном, что я только знал. Когда говорил Иисус, это повторилось, но
в еще более величественном виде. Мне совершенно не хотелось покидать это
место. Я вспомнил, как однажды подумал, что как должно быть скучно тем
ангелам, которые не делали ничего иного, как только поклонялись Ему перед
престолом. Теперь же я знал, что нет ничего более прекрасного и
захватывающего, чем просто поклоняться Ему. Это наверняка самая прекрасная
часть небес. Было трудно поверить в то, как часто я боролся со скукой во
время служений поклонения. Я знал, что причиной этому было то, что я
находился вне Божьего прикосновения, думая о своем.
Поклонение в Духе и истине
Я был охвачен сильным желанием возвратиться назад и возместить то время
церковного поклонения, когда я позволял своим мыслям блуждать бесцельно,
раздумывая о многих посторонних вещах. Мне так сильно хотелось выразить Богу
свой восторг и восхищение Им, что я не мог больше сдерживать себя. Мне
необходимо было славить Его! И только я открыл свой рот, как услышал громкий
звук спонтанной хвалы, одновременно вырвавшейся из уст всех воинов Божьей
армии. Я почти забыл, что кроме меня там был кто-то еще, но все мы
находились в совершенном единстве. Эту славную хвалу невозможно описать
человеческим языком.
Когда мы поклонялись, от Господа стало исходить золотое сияние, потом
вокруг золотого показалось серебряное, а затем и всевозможные цвета с таким
богатством оттенков, какое мне никогда не доводилось увидеть своими
физическими глазами. Господня слава окутала всех нас, и меня охватили такие
эмоциональные переживания, которых я не знал ранее. Каким-то образом мне
стало понятно, что Божья слава присутствовала там всегда, но когда Он
становится абсолютным центром нашего внимания, что происходит во время
поклонения, тогда у нас открываются глаза, и мы просто начинаем видеть
больше Его славы. Чем усиленнее мы поклонялись, тем больше славы мы видели.
Если это были небеса, тогда это было намного-намного лучше того, о чем я мог
только мечтать.
Пребывание в Божьем присутствии
Я совершенно не имею представления о том, как долго длилось это
поклонение. Возможно, несколько месяцев. Просто нет такого способа, с
помощью которого можно было бы измерить время пребывания в Божьей славе. На
какое-то время я закрыл глаза, так как слава, которую я видел своим сердцем,
была так же велика, как и та слава, которую я видел своими физическими
глазами. Открыв глаза, я был удивлен тем, что Господь уже не стоял там, но
на Его месте находилось несколько ангелов. Один из них шагнул ко мне и
сказал: «Закрой глаза еще раз». Сделав так, я вновь увидел славу Господню,
что принесло мне огромную радость.
Тогда ангел объяснил: «То, что ты видишь глазами своего сердца, более
реально, чем то, что ты видишь физическими глазами». Много раз я сам
произносил те же слова, но как мало я в действительности понимал их! Ангел
продолжал: «Именно поэтому Господь сказал Своим первым ученикам, что для них
будет лучше если Он уйдет, чтобы Дух Святой мог прийти. Господь обитает
внутри тебя. Ты учил этому много раз, но теперь ты должен жить этим, ибо ты
вкусил от Дерева Жизни».
После этого ангел повел меня обратно к воротам. Но я запротестовал, так
как не хотел покидать это место. Ангел посмотрел на меня с удивлением, а
затем взял меня за плечи и посмотрел мне прямо в глаза. И только тогда я
увидел, что это был ангел, которого звали Мудрость. «Тебе и не нужно
покидать этот сад, ведь он находится в твоем сердце, так как Сам Творец
живет внутри тебя. Ты избрал самое лучшее: поклоняться Ему и вечно пребывать
в Его присутствии, и это никогда не отнимется от тебя».
Я согласился с тем, что говорила Мудрость, а затем посмотрел на плоды
Дерева Жизни. Мне так захотелось набрать их как можно больше, чтобы взять с
собой. Зная мои мысли, Мудрость мягко одернула меня. «Нет, даже эти плоды,
собранные в страхе, будут гнить. Эти плоды и это дерево находится внутри
тебя, так как Он живет в тебе. Ты должен верить».
Я закрыл глаза и попытался вновь увидеть Господа, но у меня не
получилось. Когда я открыл глаза, Мудрость все так же стояла рядом со мной и
смотрела на меня. С большим терпением она вновь начала объяснять: » Ты
вкусил, что такое небеса. Человек, познавший этот вкус, не хочет вновь
возвращаться на поле боя. Поверь, никто не хочет покидать явное присутствие
Господа. Апостол Павел, побывав здесь, до конца своей жизни имел внутреннюю
борьбу: то ли остаться и трудиться для Господа, то ли возвратиться сюда,
чтобы войти в свое наследие. Но его наследие тем больше увеличивалось, чем
больше он оставался на земле. Теперь, имея сердце истинного поклонника, ты
всегда будешь стремиться сюда, и ты сможешь это сделать, когда будешь
входить в истинное поклонение. Чем больше внимания ты будешь уделять Богу,
тем больше славы ты будешь видеть независимо от того, где ты будешь
находиться».
Слова Мудрости наконец успокоили меня. Я опять закрыл глаза, чтобы
просто поблагодарить Господа за это чудесное переживание и за жизнь, которую
Он даровал мне. И тут я вновь увидел Его славу, и мою душу наполнили все
эмоциональные переживания предыдущего поклонения. Слова Господа, обращенные
ко мне, звучали так четко и громко, что я не сомневался в том, что слышу их
своими ушами: «Я никогда не оставлю и не покину тебя».
«Господь, прости мне мое неверие, — отвечал я. — Пожалуйста, помоги не
никогда не оставить и не покинуть Тебя».
Хождение с Мудростью
Я открыл глаза. Мудрость все также держала меня за плечи. «Я есть самый
большой дар, данный тебе за твою работу, — сказала она. — Я укажу тебе путь
и буду удерживать тебя на нем, но только любовь поможет тебе оставаться
верным. Высшая мудрость заключается в том, чтобы любить Господа».
Затем Мудрость отпустила меня и пошла по направления к выходу. Я нехотя
последовал за ней. Мне вспомнилось радостное возбуждение от битвы и
восхождение на гору. Это было захватывающе, но все же никак не могло
сравниться с присутствием Господним и тем поклонением, которое я только что
испытал. Решение покинуть это место было для меня самой большой жертвой,
которую я когда-либо приносил. Затем я вспомнил, какие изменения происходили
внутри меня, удивляясь, как я мог забыть об этом так быстро. Я стал думать о
той великой борьбе, которая бушевала внутри меня: между тем, что я вижу
своими физическими глазами, и тем, что я вижу своим сердцем.
Я пошел немного быстрее и оказался рядом с Мудростью: «Я молился 26 лет
о том, чтобы быть восхищенным на третье небо, как это было с Павлом. Это и
есть третье небо?» — спросил я.
«Ты увидел всего лишь небольшую часть, — ответила она, — но есть гораздо
больше».
«Будет ли мне позволено увидеть больше?» — спросил я.
«Ты увидишь намного больше. Я и веду тебя туда, где ты увидишь гораздо
больше» , — ответила она.
Я начал думать о Книге Откровения. «Было ли откровение Иоанна частью
третьего неба?» — спросил я.
«Часть откровения Иоанна действительно описывает третье небо, но большая
часть относиться ко второму небу. Первое небо было до падения человека.
Второе небо — это духовная сфера во время правления зла на земле. Третье
небо настанет тогда, когда любовь Отца вновь завладеет землей через твоего
Царя» .
«Каким было первое небо?» — задал я следующий вопрос, ощущая странный
холодок по всему телу.
«Мудро не думать об этом сейчас , — ответила моя спутница со всевозрастающей
серьезностью, так как мой вопрос, казалось, обеспокоил ее. — Мудрость
состоит в том, чтобы искать познания третьего неба, что ты и делал.
Существует так много всего, что тебе предстоит узнать о третьем небе, и
именно третье небо, царство, ты должен проповедовать в этой жизни. В
грядущих веках ты узнаешь о первом небе, но сейчас нет пользы в том, чтобы
много думать об этом».
Я решил, что стоит запомнить тот неприятный холодок, который я только
что ощутил, и Мудрость качнула головой в знак согласия, подтверждая мою
мысль. «Какую прекрасную спутницу я имею! — Воскликнул я, так как мое сердце
наполнилось чувством глубокой признательности Господу за этого ангела. — Ты
действительно сможешь удержать меня на правильном пути».
«Конечно» , — ответила она.
Несомненно, я чувствовал любовь, исходившую от этого ангела, и это было
непривычно, так как до сих пор я не чувствовал этого от других ангелов,
которые выказывали озабоченность скорее от обязанности, чем от любви.
Мудрость откликнулась на мои мысли, как-будто я произнес их вслух.
«Мудрость заключается в том, чтобы любить. Я не была бы Мудростью, если бы
не любила тебя. Мудрость также в том, чтобы видеть доброту и строгость
Божию. Мудро любить Его и бояться Его. Ты в заблуждении, если делаешь иначе.
Это следующий урок, который тебе следует пройти» , — сказала она с
необычайной серьезностью.
«Но я знаю это и учил этому много раз», — ответил я, впервые
почувствовав, что, возможно, Мудрость не совсем меня знает.
«Я была твоей спутницей очень долгое время и знаю твои учения, — отвечала
Мудрость. — Теперь же тебе предстоит научться тому, что означают некоторые
из твоих же учений. Как, например, ты говорил много раз : «К праведности
ведет не вера в разуме, но вера в сердце».
Я извинился, устыдившись, что поставил под сомнение Мудрость. Она
милостиво приняла мои извинения. И тогда я осознал, что сомневался в ней
большую часть своей жизни, в результате чего получал множество травм.
Другая половина любви
«Есть время, чтобы восхищаться Господом, — продолжала Мудрость, — и есть
время, чтобы почитать Его с величайшим страхом и уважением, так же как есть
время сеять и время пожинать плоды. И мудрость состоит в том, чтобы знать
время для того и для другого. Истинная мудрость знает Божьи времена и сроки.
Я привела тебя сюда, так как настало время поклонения Господу в славе Его
любви. А сейчас я веду тебя в другое место, так как пришло время поклоняться
Ему в страхе Его правосудия. Пока ты не познаешь то и другое, нас могут
разлучить».
«Хочешь ли ты сказать, что, если бы я остался там, в поклонении и
славе, то потерял бы тебя?» — Недоверчиво спросил я.
«Да. Я бы всегда посещала тебя, когда бы смогла, но наши пути редко
пересекались бы. Трудно покинуть эту славу и этот мир, но это не полное
откровение Царя. Он и Лев из колена Иудина, и Агнец. Для духовных детей Он
Агнец. Для взрослеющих Он Лев. Для полностью зрелых Он как Лев, так и Агнец.
Ты знал это своим разумом, и я слышала, как ты учил этому, но теперь ты
узнаешь это своим сердцем, так как вскоре увидишь суд Христов».
Возвращение на битву
Проходя мимо ворот сада, я спросил у Мудрости, можно ли мне хоть
немного посидеть там и вновь окунуться во все то, что я недавно пережил.
«Да, сделай так, — ответила она. — Но у меня есть лучшее место для этого».
Я последовал за Мудростью. Мы вышли из ворот и стали спускаться с горы.
К моему удивлению, битва все еще продолжалась, но она не была уже такой
интенсивной, как в то время, когда мы поднимались на гору. На более низких
уровнях все еще летали стрелы обвинения и сплетен, но большая часть
оставшихся вражеских полчищ яростно атаковала больших белых орлов. Орлы с
легкостью преодолевали их нападение.
Мы продолжали спускаться с горы, пока не оказались почти у самого
подножия. Сразу же над уровнями «Спасение» и «Освящение» находилась прощадка
под названием «Благодарение и Хвала». Я очень хорошо запомнил этот уровень,
так как одна из самых больших атак врага началась в то время, когда я
впервые попытался взойти на него. Как только мы взобрались на этот уровень,
остальное восхождение на гору стало более легким, и, если стрелы пробивали
наше воинское облачение, то раны заживали гораздо быстрее.
Как только враг заметил меня на этом уровне (враг не мог видеть
Мудрости), так сразу же целый дождь раскаленных стрел посыпался на мою
голову. Я так легко справлялся с ними с помощью своего щита, что враг
перестал стрелять. Вражеские стрелы были на исходе, поэтому враги не могли
позволить себе тратить их попусту.
Солдаты, которые сражались с врагом на этом уровне, с изумлением
уставились на меня. В их взгляде было столько почитания, что я стал
чувствовать себя очень неудобно. Именно тогда я впервые заметил, что слава
Господня сияля на всем моем оружии. Я сказал им, чтобы они продолжали
взбираться на вершину горы, не останавливаясь, и что они также увидят
Господа. Как только все согласились идти дальше, им стала видна Мудрость.
Они начали опускаться на колени и поклоняться ей, но она остановила их и
указала им направление их пути.
Верность
Меня переполняла любовь к этим солдатам, многие из которых были
женщинами и детьми. Их вооружение находилось в полном беспорядке, они были
перепачканы кровью, но все же не сдавались. Более того, они выглядели
радостными и бодрыми. Я сказал им, что они заслуживают большего уважения,
чем я, так как понесли на своих плечах самую тяжелую часть битвы и отстояли
свою территорию. Казалось, что они мне не верят, но им было приятно, что я
им так сказал. Тем не менее, я действительно чувствовал, что это была
правда.
Каждый уровень горы должен был быть занятым солдатами Христа, так как в
противном случае туда слетались стервятники и начинали извергать рвотные
массы и экскременты до тех пор, пока там невозможно было устоять. На
большинстве лестниц находились солдаты, которых я узнавал и которые были из
различных деноминаций или движений, делавших основное ударение на истине
того уровня, который они защищали. Мне стало стыдно от того, как я относился
к некоторым из этих групп, так как в лучшем случае я считал их отступниками
и полагал , что они находятся вне прикосновения Божьего. Но здесь я увидел,
как они верно отражали яростные атаки врага. То, что они защищали эти
позиции, наверное, дало мне возможность продолжать восхождение в гору.
Некоторые из этих уровней были расположены таким образом, что с них
было видно большую часть остальной горы и поля боя. Но некоторые из уровней
были настолько изолированы, что солдаты, находившиеся на них, могли видеть
лишь свою собственную позицию. Казалось, что они даже и не подозревают о
том, какая борьба бушует вокруг них. Чаще всего они были настолько изранены
сплетнями и обвинениями, что сопротивлялись любому предложению, исходившему
от тех солдат, которые спускались к ним с более высокого уровня и призывали
их взбираться выше. Но, когда к ним спускался человек с самой вершины,
отражавший славу Господню, они слушали его с великой радостью и вскоре смело
и решительно сами начинали взбираться на гору. Когда я видел это, Мудрость
была немногословна, с интересом наблюдая за моей реакцией.
Явленная реальность
Я смотрел, как многие солдаты, побывавшие на вершине горы, начинали
спускаться на все уровни для того, чтобы освободить тех солдат, которые
обороняли истины своих уровней. При этом каждый уровень начинал сиять той
славой, которую они приносили с собой. Вскоре вся гора засияла славой
Господней, которая ослепляла стервятников и бесов, находившихся поблизости.
Наконец гора стала излучать славу так сильно, что стала подобной саду
Божьему.
Как только я опять оказался в Его присутствии, то сразу же начал
благодарить Господа и славить Его. Невозможно был сдерживать в себе эмоции и
ту славу, которая переполняла мое внутреннее естество. Переживание стало
настолько сильным, что я остановился. Мудрость стояла рядом со мной. Положив
руку на мое плечо, она сказала: «Входи во врата Его со славословием, во
дворы Его — с хвалою» .
«Но это было так реально! Я чувствовал, как-будто я снова там, —
воскликнул я.
» Ты был там, — сказала Мудрость. — То место не стало более реальным,
но ты изменился. Помнишь, что Господь сказал разбойнику на кресте: «Сегодня
будешь со Мной в раю»? Ты можешь войти в рай в любое время. Господь, Его сад
и эта гора — все это обитает в тебе, потому что Он в тебе. То, о чем ты
раньше только догадывался, теперь стало реальностью для тебя, потому что ты
побывал на вершине горы. Причина того, что ты можешь видеть меня, а другие —
нет, состоит не в том, что ты вошел на ту территорию, где я живу. Это есть
та реальность, о которой знали пророки, что давало им великую смелость, даже
когда они в одиночку стояли против целых армий».
Смертельная ловушка
Затем я вновь посмотрел на поле боя у подножия горы. Демоническая армия
медленно отходила назад. За моей спиной все больше славных воинов
становилось на свои места на горе. Я знал, что нас уже было достаточно для
того, чтобы атаковать и уничтожить остатки вражеских полчищ. «Еще не
время, — сказала Мудрость. — Посмотри сюда». Я посмотрел в том направлении,
куда она показывала, но тут же, чтобы увидеть хоть что-нибудь, мне пришлось
прикрыть глаза рукой от славы, которую излучало мое собственное оружие.
Затем я уловил, что в долине происходит какое-то движение.
Я не мог хорошенько разглядеть, что это было, так как слава, исходившая
от моего оружия, не давала мне увидеть то, что происходило во тьме. Тогда я
пропросил Мудрость, чтобы она дала мне что-нибудь для покрытия своего
оружия, чтобы оно не слепило меня. Она дала мне очень простую накидку серого
цвета. «Что это?» — удивился я, немного уязвленный невзрачностью данного мне
одеяния. «Это Скромность, — ответила Мудрость — Без нее ты не сможешь хорошо
видеть». Я нехотя надел ее и тут же увидел многое из того, чего не мог
видеть раньше. Я посмотрел в долину на то движение, которое заметил раньше.
К моему удивлению, там стоял целый дивизион вражеской армии, ожидавший
возможности заманить в засаду тех, кто будет спускаться с горы.
«Что это за армия, и как ей удалось избежать потерь во время битвы?» —
спросил я.
«Это Гордость , — объяснила Мудрость, — тот враг которого увидеть труднее
всего после пребывания в славе. Те, кто отказался одеть ту простую накидку,
много пострадают от этого самого изощренного врага».
Оглянувшись, я посмотрел на гору и увидел, как многие славные воины
бегут в долину, чтобы атаковать остатки вражеских полчищ. Никто из них не
был одет в одежду Скромности и поэтому не видел врага, готового напасть на
воинов там, где их было немного. Я хотел было броситься к ним, чтобы
остановить их, но Мудрость удержала меня.
«Ты не сможешь этого остановить , — сказала она. — Только солдаты,
облеченные в такую же одежду, как у тебя, признают твой авторитет. Иди за
мной. Есть что-то еще, что ты должен увидеть перед тем, как сможешь помогать
руководить в этой великой грядущей битве».
Основание славы
Мудрость повела меня вниз горы к самому низшему уровню, который носил
название «Спасение». «Ты думаешь, что это самый низкий уровень, — сказала
Мудрость, — но это основание всей горы. В любом предприятии первый шаг самый
важный, и обычно он является самым трудным. Без «Спасения» не было бы горы».
Я был потрясен той кровавой бойней, которая велась на этом уровне.
Каждый солдат имел тяжелые ранения, но никто не погиб. Многие из них
скатились к самому краю. Казалось, что они в любой момент могут упасть, но
никто не падал. Повсюду были ангелы, которые помогали этим солдатам с такой
большой радостью, что я спросил: «Чему они так радуются?»
«Ангелы увидели смелость и дерзновение этих солдат. Многие из этих
новообращенных христиан еще не продвинулись ни на шаг, но и не сдались.
Вскоре их раны заживут, и они увидят славу всей горы и начнут подниматься
вверх. Эти люди станут великими воинами в той битве, которая скоро грядет».
«Но не лучше ли для них прямо сейчас начать взбираться по горе со
многими из нас?» — запротестовал я, увидев то состояние, в котором они
находились.
«Это было лучше для тебя, но не для них. Оставаясь здесь, они облегчили твой
путь к вершине, отвлекая на себя большую часть вражеской армии. Очень
немногие с более высоких уровней спускаются вниз, чтобы помочь другим людям
прийти ко спасению, но эти израненные солдаты делают это больше всех. Хотя
они и сами с трудом удерживаются на первом уровне этой горы, тем не менее
они помогают другим взбираться на эту ступень. И правда, большинство могучих
воинов были приведены к горе этими верными солдатами. Они не меньшие герои,
чем те, которые достигли вершины. Они принесли великую радость небесам,

постоянно приводя других ко «Спасению». Именно поэтому все ангелы небесные
желали прийти и служить им, но это было разрешено только самым высоким по
рангу».
И снова мне было очень стыдно от того, как я относился к этим великим
святым. Многие из нас насмехались над ними, когда мы взбирались на более
высокие уровни. За время этой битвы они допустили много ошибок, но тем не
менее их сердца более соответствовали сердцу Пастыря, чем у многих из нас.
Сам Господь оставил бы 99 овец, чтобы пойти за одной, которая потерялась.
Эти же люди остались на том месте, где они могли приводить ко спасению
потерянные души, и они заплатили за это дорогую цену. Я также хотел помочь
им, но не знал, с чего начать.
Тогда Мудрость сказала: «Это хорошо, что ты хочешь помочь, но твоя
помощь будет гораздо большей, если ты будешь продолжать двигаться к тому,
что ты призван делать. Все эти люди вскоре залечат свои раны и быстро
взберутся на гору. Позднее они присоединятся к вам в этой битве. Это
бесстрашные люди, котоыре никогда не отступят перед врагом».
Сила гордости
Я думал о том, что, спускаясь с горы, получал не меньше уроков, чем
взбираясь на нее. И тут я услышал шум, доносившийся с поля боя. К этому
времени тысячи могучих воинов пересекли долину, атакуя остаток вражеских
полчищ. Враги разбегались, кто куда, за исключением одного дивизиона:
Гордости. Оставаясь незамеченным, этот дивизион подошел вплотную к первым
рядам наступавших воинов и уже приготовился выпустить на них огромное
количество стрел. И тут я заметил, что эти могучие воины не имели воинского
облачения на своих спинах и были абсолютно не защищены там, куда враг
нацелил свой удар.
Тогда Мудрость заметила: «Ты учил, что для спины нет воинского
облачения. Это значит, что христианин уязвим в том случае, если он бежит от
врага. Но ты еще никогда не видел того, насколько ты становишься уязвим,
если наступаешь с гордостью».
Мне оставалось лишь кивнуть головой в знак согласия. Было слишком
поздно предпринимать что-либо, и было невыносимо смотреть на это, но
Мудрость сказала, чтобы я остался. К моему удивлению, когда стрелы гордости
вонзались в спины воинам, они этого даже не замечали. Но враг продолжал
пускать стрелы. Воины истекали кровью и быстро слабели, но не признавали
этого. Вскоре они становились слишком слабыми, чтобы держать свои мечи и
щиты, и тогда они бросали их, говоря, что они в них больше не нуждаются.
Затем они сбрасывали с себя все свое воинское облачение, говоря, что оно им
также больше не нужно.
И тут появился еще один вражеский дивизион и стал быстро приближаться.
Его названием было «Большое Заблуждение».

Оттуда полетел дождь стрел, и все

они попад?ли прямо в цель. Затем я увидел, как небольшая группка бесов
заблуждения стала уводить прочь некогда великую армию славных воинов. Они
попад?ли в различные тюремные лагеря, каждый из которых носил название в
соответствии со лжеучением этих бесов. Я был шокирован тем, что эта большая
армия праведников потерпела полное поражение, даже не заметив этого.
«Как могли стать такими уязвимыми те, кто были такими сильными, прошли
весь путь до вершины горы и видели Господа?» — выпалил я.
«Гордость — это тот враг, которого увидеть труднее всего, и который всегда
крадется позади тебя, — с горечью сказала Мудрость. — Иногда те, кто побывал
на самых высоких вершинах, больше всего подвержены опасности падения. Ты
всегда должен помнить о том, что в этой жизни ты можешь упасть в любое время
и с любого уровня. «Если думаешь, что стоишь, берегись, чтобы не упасть».
Когда ты думаешь, что наименее уязвим и падение невозможно, то именно тогда
ты наиболее уязвим. Большинство людей падают сразу же после большой победы».
Мудрость для битвы
«Как мы можем защитить себя от подобной атаки?» — спросил я.
«Оставайся со мной, спрашивай у Господа совета перед принятием любого
важного решения, постоянно будь одет в мантию скромности, и враг никогда не
сможет ослепить и обмануть тебя так, как это удалось ему с другими».
Я посмотрел на свою накидку. Она выглядела такой простой и невзрачной.
Мне казалось, что в ней я больше похож на бездомного, чем на воина. Мудрость
отозвалась как-будто я произнес это вслух: «Господь ближе к бездомным, чем к
царям. Ты имеешь истинную силу лишь до той степени, до которой ты ходишь в
благодати Божией, а «Он смиренным дает благодать». Никакое вражеское оружие
не сможет пробить эту мантию, потому что нет ничего сильнее Его благодати.
До тех пор, пока ты носишь эту мантию, ты в безопасности от подобного рода
атак».
Затем я оглянулся и посмотрел на гору, чтобы увидеть, как много воинов
все еще находилось на ней. Я был шокирован тем, что их там было очень мало.
Тут я заметил, что все они были одеты в ту же мантию скромности. «Как это
произошло?» — поинтересовался я.
«Когда они увидели ту битву, свидетелем которой ты только что был, все они
обратились ко мне за помощью, и я дала им их мантии» , — ответила Мудрость.
«А я думал, что все это время ты была со мной».
«Я нахожусь со всеми, кто идет выполнять волю Отца» , — ответила Мудрость.
«Ты Господь!» — воскликнул я.
«Да, — ответил Он. — Я же сказал тебе, что никогда не оставлю и не покину
тебя. Я рядом со всеми Моими воинами так же, как и с тобой. Я буду с тобой
везде, где ты будешь выполнять Мою волю и где тебе нужна будет мудрость».
Затем Он исчез.
Иерархия рангов в Царстве Божьем
Я остался стоять в окружении большого количества ангелов, которые
служили израненным бойцам на уровне «Спасение». Проходя мимо этих ангелов, я
заметил, что они склоняются передо мной на одно колено и выказывают мне
величайшее уважение. В конце концов я спросил одного из них, почему они это
делают, ведь даже самый меньший из них имел гораздо больше силы, чем я.
«Потому что на тебе мантия, — ответил он. — Это самый высший ранг в
Царстве».
«Но это всего лишь невзрачная накидка! — удивился я.
«Нет! — возразил ангел. — Ты одет в благодать Божию. Большей силы не
существует!»
«Но нас тысячи, одетых в те же самые мантии. Как это может обозначать
ранг?»
«Вы — грозные воители, сыны и дочери Царя. Он Сам носил ту же мантию, когда
ходил по этой земле. До тех пор, пока на тебе эта мантия, никакая сила ни на
небе, ни на земле не сможет устоять перед тобой. На небе и на земле — все
признают эту мантию. Мы Его слуги, но Он живет в тебе, и ты одет в Его
благодать».
Внутри себя я понимал, что если бы на мне не было этой накидки и мое
прославленное оружие сверкало бы у всех на глазах, тогда слова ангела и его
поведение по отношению ко мне действительно могло бы раздуть мою гордость.
Но быть горделивым и надменным в этой скромной серой накидке было просто
невозможно. Кроме того, имея на плечах эту мантию, я становился все более
уверенным.

Часть 3. Возвращение орлов

И тут на горизонте я увидел огромное белое облако. Оно быстро
приближалось. Когда я увидел его, во мне стала возрастать надежда. Вся
атмосфера наполнилась надеждой так же, как восход солнца прогоняет тьму
ночи. Когда это облако стало еще ближе, я увидел, что это были большие белые
орлы с Дерева Жизни. Они стали приземляться на гору, занимая свои места на
каждом уровне рядом с группами воинов.
Я осторожно и с большим уважением приблизился к одному орлу,
приземлившемуся возле меня, так как одно его присутствие приводило меня в
благоговейный трепет. Когда он посмотрел на меня своими проницательными
глазами, я понял, что ничего не могу скрыть от него. В его глазах было
столько огня и решимости, что мне стало не по себе и по моему телу побежали
мурашки. Еще до того, как я успел спросить его, он ответил мне.
«Ты хочешь знать, кто мы такие. Мы те сокрытые пророки, которые были
приготовлены для этого часа. Мы — глаза тех, кому было дано чрезвычайно
мощное Божественное оружие. Нам было показано все то, что делает Господь и
что замышляет против вас враг. Мы тщательно осмотрели всю землю, и вместе мы
знаем все необходимое для ведения битвы».
«Вы что, не видели ту битву, которая только что произошла здесь? —
спросил я, всей интонацией желая показать свое возмущение. — Разве вы не
могли помочь тем воинам, которых только что захватили в плен?»
«Да, мы все это видели, и мы могли помочь, если бы они этого захотели.
Но наша помощь заключалась бы лишь в том, чтобы удержать их. Мы можем вести
только те битвы, о которых повелевает нам Отец, и можем помогать только тем,
кто верит в нас. Только те, кто принимает нас такими, как мы есть, т.е. как
пророков, могут получить награду пророка или воспользоваться нашим
служением. Те, кто попал в западню, не были одеты в мантию скромности, а без
нее невозможно понять, кто мы такие. Мы все нуждаемся друг в друге, включая
тех, кто все еще изранен, а также многих других, кого ты еще не знаешь».
Сердце орла
Разговаривая с орлом, я очень скоро начал думать так же, как и он.
После этой короткой беседы я смог заглянуть в сердце орла и узнать его так
же, как он знал меня. Орел понял это.
«Ты имеешь некоторые из наших даров, — заметил орел, — хотя они и не
очень хорошо развиты. Ты их не часто использовал. Я здесь для того, чтобы
пробудить эти дары во многих из вас и научить пользоваться ими. В этом
отношении наша связь будет прочной. Она и должна быть прочной, иначе мы все
понесем многие потери, не говоря уже о многих больших возможностях одержать
победу».
«Откуда вы только что прилетели?» — спросил я.
«Мы едим змей, — ответил орел. — Враг — это наш хлеб. Наша пища состоит
в том, чтобы творить волю Отца, то есть разрушать дела дьявола. Каждый раз,
когда мы съедаем змею, это помогает нам увеличить наше видение. Каждый раз,
когда мы свергаем твердыню врага, это укрепляет нас и придает нам силы, так
что мы можем парить на больших высотах и оставаться в воздухе дольше. Только
что мы прилетели с пира, где поглотили множество змей стыда, связывавших
многих наших братьев и сестер. Они скоро будут здесь. Мы оставили некоторых
орлов с ними, чтобы они помогли им отыскать путь. Орлы будут защищать их от
вражеских контратак».
Эти орлы были очень уверены в себе, но не напыщены. Они знали, кто они
такие и что они призваны делать. Они также знали нас и знали будущее. Их
уверенность успокаивала меня, но еще больше она успокаивала тех раненых,
которые все еще лежали вокруг нас. Те, кто был еще слишком слаб, чтобы
говорить, сидели рядом и слушали мой разговор с орлом. Они смотрели на орла
так, как смотрит потерявшийся ребенок на своего родителя, который только что
нашел его.
Ветер Духа
Когда орел посмотрел на раненых, его вид изменился. Вместо пламенной
решимости, которую видел я, его взгляд стал излучать нежность и сострадание
к раненым и был похож на взгляд доброго дедушки. Орел расправил крылья и
стал махать ими так, что на раненых повеяло освежающей прохладой. Этот
легкий ветерок не был похож на то, что мне доводилось ощущать раньше. С
каждым новым вдохом я ощущал прилив сил и большую ясность ума. Вскоре
раненые встали на ноги и стали поклоняться Богу с такой искренностью, что у
меня выступили слезы. И снова мне стало очень стыдно от того, что я
насмехался над теми, кто находился на этом уровне. Они казались такими
слабыми и наивными тем из нас, кто спускался с горы, но они претерпели
намного больше нас и все равно остались верными. Бог сохранил их, и они
возлюбили Его великой любовью.
Я посмотрел на гору. По всей горе до самой вершины орлы махали
крыльями, и все люди на горе получали обновление и освежение от создаваемого
ими ветра. Вскоре все стали поклоняться Господу. Вначале пение на разных
уровнях звучало нестройно, но через некоторое время каждый человек на каждом
уровне пел в совершенной гармонии со всеми остальными. Еще никогда на земле
я не слышал такого прекрасного пения. Мне не хотелось, чтобы это
прекращалось, так как это было тем же самым поклонением, какое мы испытали в
Саду, но теперь оно звучало еще полнее и богаче. Это было потому, что мы
поклонялись непосредственно в присутствии наших врагов, посреди тьмы и зла,
окружавших гору, и от этого поклонение казалось еще более прекрасным.
Не знаю, сколько длилось наше поклонение: часы, дни или минуты. И вдруг
орлы перестали махать крыльями и все прекратилось. «Почему вы
остановились?» — спросил я у того орла, с которым говорил раньше.
«Потому что они залечили раны», — ответил тот, указывая на бывших
раненых, стоявших теперь в полном здравии. «Истинное поклонение может
исцелить любую рану», — добавил он.
«Пожалуйста, сделайте это снова», — стал умолять я.
«Мы будем делать это еще много раз, но не мы решаем, когда. Тот ветер,
который ты ощущал, был Духом Святым. Он направляет нас, а не мы — Его. Он
исцелил раненых и привел всех в единство, что является непременным условием
для ведения той битвы, которая будет впереди. Истинное поклонение также
изливает драгоценный елей на Голову Иисуса, которая затем стекает на все
тело и объединяет нас с Ним и друг с другом. Никто , объединившись с Ним, не
останется раненым или нечистым. Его кровь — это чистая жизнь, и она начинает
течь в нас, когда мы соединяемся с Ним. А когда мы соединяемся с Ним, мы
также соединяемся с остальным телом, так что Его кровь течет через всех. Не
так ли ты помогаешь заживлению раны на своем теле, закрывая ее для того,
чтобы кровь поступала в раненую часть тела и способствовала ее
восстановлению? Если какая-то часть Его тела ранена, то мы должны
соединиться с ней, окружив ее, пока она полностью не восстановится. Все мы
одно в Нем».
Эйфория от поклонения все еще захватывала меня, так что это маленькое
учение показалось мне самым основательным из тех, какие мне доводилось
слышать, хотя я и сам учил этому раньше. Когда Дух Святой двигался, каждое
слово наполнялось славой независимо от его простоты. Кроме того, это
наполняло меня такой любовью, что мне захотелось обнять всех, включая орлов
с огненными глазами. Затем, будто пораженный молнией, я вспомнил тех могучих
воинов, которые были захвачены в плен. Орел почувствовал это, он ничего не
сказал. Он только внимательно наблюдал за мной. Наконец я сказал: «Можем ли
мы возвратить тех, кого мы только что потеряли?»
Скорбящее сердце Царя
«Хорошо, что у тебя появилось это чувство, — сказал орел. — Мы не имеем
полноты и наше поклонение не будет совершенным, покуда все тело не
восстановится. Даже в самом высшем поклонении, даже в присутствии Самого
Царя мы будем чувствовать эту пустоту, пока все не соединятся в одно, потому
что наш Царь также чувствует это. Все мы скорбим о наших братьях,
находящихся в рабстве, но мы скорбим еще больше о сердце нашего Царя. Так
же, как ты любишь всех своих детей, но печалишься об одном, который болен
или ранен, так и Он любит всех Своих детей, но сейчас большую часть Его
внимания занимают раненые и угнетенные. Ради Него мы не должны
останавливаться, пока все не восстановятся. Пока хоть кто-либо ранен, Его
сердце также ранено».
Вера, которая двигает горы
Сидя рядом с орлом, я погрузился в глубокие раздумья о том, что он
говорил. Наконец, я сказал: «Я знаю, что Мудрость теперь говорит со мной
через тебя, потому что я слышу Его голос, когда ты говоришь. Я был так
уверен в себе перед этой последней битвой, но чуть было не увлекся той же
высокомерностью и самонадеянностью, что и те люди, и мог с легкостью попасть
в плен вместе с ними, если бы Мудрость не остановила меня. Я был вне себя от
ненависти к врагу, и это чувство было больше, чем желание освободить своих
братьев, хотя последнее было частью того, что мною двигало. С тех пор как я
впервые пришел к горе и вступил в великую борьбу, большинство из того
хорошего, что я делал, как я сейчас понимаю, делалось мною с неправильными
мотивами, а многие плохие дела совершались из благих побуждений. Чем больше
я познаю, тем становлюсь менее уверенным в себе».
«Должно быть, ты много времени провел с Мудростью», — откликнулся орел.
«Она была со мной долгое время, прежде чем я узнал в ней Его. Но боюсь,
что чаще всего я противился Ему. Теперь я чувствую, что мне все еще
недостает чего-то очень важного. Того, что я непременно должен иметь перед
тем, как вновь отправиться в битву, но я не знаю, чего».
Большие глаза орла пронзили меня насквозь, когда он отвечал: «Ты уже
знаешь голос мудрости, когда Он говорит с тобой в твоем сердце. Ты хорошо
учишься, потому что на тебе мантия. То, что ты чувствуешь сейчас, — это
истинная вера».
«Вера! — выпалил я в ответ. — Я говорю о серьезных сомнениях».
«Ты достаточно мудр, чтобы сомневаться в себе. Но обладатель истинной
веры полагается на Бога, а не на самого себя или на свою собственную веру.
Ты близок к такой вере, которая может и должна сдвинуть эту гору. Настало
время переместить ее в такие места, где ее никогда раньше не было. Но ты
прав, тебе все еще недостает чего-то очень важного. Тебе еще необходимо
получить великое откровение Царя. Хотя ты и взобрался на вершину горы и
постиг каждую истину на своем пути, хотя ты и побывал в Саду Божием, вкусил
Его Сына, все равно ты понимаешь лишь часть Божьего плана, и то
поверхностно».
Я понимал, что это была истина, поэтому слышать эти слова было
утешением. «Я так часто неправильно судил о многих людях и ситуациях. До
сегодняшнего дня Мудрость много раз спасала мне жизнь, но все же голос
Мудрости звучит внутри меня еще очень тихо, а мои собственные мысли и
чувства еще слишком громко и требовательно. Я слышу гораздо лучше, как
Мудрость говорит через тебя, чем слышу Его в своем собственном сердце.
Поэтому я знаю, что должен всегда находиться рядом с тобой».
«Мы здесь потому, что нужны тебе, — сказал орел. — Мы здесь еще и
потому, что ты нужен нам. Тебе даны такие дары, каких нет у меня, а у меня
есть такие дары, каких нет у тебя. На собственном опыте ты испытал то, чего
не было у меня, а я пережил то, чего ты никогда не знал. Орлы даны тебе до
тех пор, пока не наступит конец, а ты дан нам. Я буду очень близок к тебе
какое-то время, но затем тебе будут даны другие орлы вместо меня. Все орлы
разные. Нам дано знать тайны Господа только всем вместе, а не по
отдельности».
Двери истины
После этих слов орел поднялся в воздух с уступа скалы, на котором
сидел, и опустился на самый край того уровня, на котором мы находились. «Иди
сюда», — сказал он. Подойдя к нему, я увидел ступеньки, которые вели вниз к
самому основанию горы. Там находилась маленькая дверь.
«Почему я не видел ее раньше?» — спросил я.
«Когда ты впервые пришел к горе, ты не оставался на этом уровне
достаточно долго для того, чтобы оглядеться вокруг», — ответил он.
«Откуда ты знаешь это? Ты был здесь, когда я впервые пришел к этой
горе?»
«Я бы знал это, даже если бы и не был здесь, так как все, кто
пропускает эту дверь, делают это по одной и той же причине, но
действительно, я был здесь, — ответил он. — Я был одним из тех солдат, мимо
которых ты так быстро прошел, чтобы продолжить свой путь вверх по горе».
И только тогда я узнал в этом орле человека, которого повстречал вскоре
после своего обращения и с кем я действительно несколько раз разговаривал.
Он продолжал: «Тогда мне очень хотелось последовать за тобой. Я оставался на
этом уровне так долго, что нуждался в каком-либо изменении. Но я не мог
покинуть эти потерянные души, которые я до сих пор стараюсь привести сюда.
Когда я наконец полностью посвятил себя совершению воли Господа независимо
от того, пришлось ли бы мне оставаться или идти дальше, ко мне пришла
Мудрость и указала на эту дверь. Она сказала, что это кратчайший путь к
вершине. Именно так я попал на вершину горы раньше тебя и там был изменен в
орла».
Мне вспомнилось, что я видел подобные двери на некоторых других уровнях
и даже заглядывал в некоторые из них. Помню, как я удивился тому, что я там
увидел. Но я не заходил очень далеко, так как все мое внимание было
сконцентрировано на битве и на том, как добраться до вершины горы. «Мог ли я
войти в одну из этих дверей и напрямую добраться к вершине?» — спросил я.
«Все не так просто, — заметил орел, и в его голосе зазвучали нотки
раздражения. — За каждой дверью есть также несколько путей, и только один из
них ведет к вершине». Очевидно, догадавшись о моем следующем вопросе, он
продолжил: «Другие ведут к следующим уровням горы. Отец предусмотрел это
таким образом, чтобы каждый смог выбрать свой путь в соответствии с уровнем
зрелости».
«Невероятно! Как Он это сделал?» — подумал я, но орел слышал мои мысли.
«Это было очень просто, — продолжал орел, как если бы я произнес свои
мысли вслух. — Духовная зрелость всегда определяется желанием и готовностью
человека жертвовать своими собственными желаниями в интересах Царства или
ради других людей».
Я старательно запоминал все, что мне было сказано. Я чувствовал, что
должен войти в ту дверь, которая была передо мной, и что было мудро с моей
стороны узнать все, что только возможно, от того, кто уже побывал там и,
очевидно, выбрал правильный путь к вершине.
«Я не пошел напрямую к вершине, и я еще не встречал никого, кто сделал
бы именно так, — сказал орел. — Но я пошел намного быстрее остальных, потому
что много познал о самопожертвовании, когда сражался здесь, на уровне
«Спасение». Я показал тебе эту дверь потому, что на тебе мантия, и ты нашел
бы ее в любом случае. Но время коротко, и я здесь для того, чтобы помочь
тебе быстро стать зрелым. Двери существуют на каждом уровне, и за каждой из
них сокрыты такие сокровища, какие превосходят наше воображение. Их
невозможно применить физически, но каждое из сокровищ, которое окажется у
тебя в руках, ты сможешь унести в своем сердце. Твое сердце предназначено
для того, чтобы быть сокровищницей Божьей. В то время, когда ты вновь
достигнешь вершины, в твоем сердце будут такие сокровища, которые превзойдут
по цене все сокровища земли. Они никогда не будут забраны от тебя, они твои
навечно, потому что ты — Божий. Иди быстро. Сейчас собираются грозовые тучи,
так как близится великая битва».
«Ты пойдешь со мной? — с мольбой в голосе спросил я.
«Нет, — ответил он. — Теперь я принадлежу этому уровню. Мне нужно
многое сделать для того, чтобы помочь раненым. Но я вновь увижу тебя здесь.
Ты встретишь многих сестер и братьев-орлов перед тем, как возвратишься сюда.
Они смогут помочь тебе лучше, чем я, в том месте, где ты их встретишь».
Сокровища небес
Я настолько полюбил этого орла, что мне было тягостно расставаться с
ним. Я очень обрадовался, когда узнал, что увижу его снова. К этому времени
дверь стала притягивать меня к себе подобно магниту. Я открыл ее и вошел.
Слава, которую я там увидел, была настолько величественной, что я тут же
упал на колени. Золото, серебро и драгоценные камни, находившиеся там, были
намного прекрасней, чем все, что я видел на земле. Комната была такой
большой, что казалась бесконечной. Пол был серебряный, колонны — золотые, а
потолок — бриллиантовый, от которого исходило многоцветное сияние. Там были
любые цвета, которые я когда-либо видел, и много таких, которых я даже не
знал. Повсюду я видел ангелов, которым не было числа. Они были одеты в
одежды явно неземного происхождения.
Когда я проходил через комнату, все ангелы кланялись мне в знак
приветствия. Один из них вышел вперед и поприветствовал меня по имени. Он
объяснил мне, что я могу ходить всюду в этой комнате и осматривать все, что
пожелаю. Ничего не пряталось от тех, кто прошел через эту дверь.
Меня настолько поразила окружающая красота, что я не мог вымолвить ни
слова. Наконец, я заметил, что здесь еще красивее, чем в Саду, где я был.
Ангел отвечал с удивлением: «Но это и есть Сад! Это одна из комнат твоего
Отца, а мы — твои слуги».
Когда я ходил, меня сопровождала большая группа ангелов. Я обернулся и

спросил старшего, почему они следуют за мной. «Потому что на тебе мантия, —
сказал он. — Мы даны, чтобы служить тебе здесь и в грядущей битве».
Я не знал, что делать с этими ангелами, поэтому я просто шел вперед.
Мое внимание привлек большой голубой камень, внутри которого, как оказалось,
находилось солнце и облака. Когда я дотронулся до него, во мне возникло то
же самое чувство, как тогда, когда я вкусил плод от Дерева Жизни. Я ощутил
прилив энергии, ясность ума и любовь ко всем и ко всему. Я опять узрел славу
Господню. Чем дольше я держал этот камень, тем больше усиливалась слава. Мне
совсем не хотелось убирать руки от камня, но слава стала так велика, что мне
пришлось отвести взгляд.
Затем я посмотрел на прекрасный зеленый камень. «А что внутри этого
камня?» — спросил я у ангела, стоявшего неподалеку.
«Все эти камни являются сокровищами спасения. Сейчас ты прикасаешься к
небесной сфере, и этот камень означает восстановление жизни», — ответил он.
Прикоснувшись к зеленому камню, я увидел землю в разнообразном
богатстве красок. Чем дольше я держал руку на этом камне, тем богаче
становилась цветовая гамма и тем больше возрастала моя любовь ко всему тому,
что я видел. Затем я стал замечать гармонию между всем живущим так, как
никогда раньше. И в этом творении я увидел славу Господа. Она также начала
расти до тех пор, пока мне вновь не пришлось отвести взгляд из-за того, что
я был неспособен более смотреть на нее.
Только тогда я осознал, что абсолютно не имею представления о том,
сколько времени я здесь нахожусь. Я знал только то, что мое понимание Бога и
сотворенной Им вселенной значительно возросло от прикосновения к этим двум
камням, а их там было видимо-невидимо. Только в одной этой комнате их было
так много, что человеку не хватило бы целой жизни, чтобы прикоснуться к
каждому из них. «А сколько еще здесь комнат?» — спросил я у ангела.
«Подобные комнаты есть на каждом уровне той горы, на которую ты
восходил».
«Как же возможно испытать все то, что есть только в этой комнате, не
говоря уже о всех остальных?» — спросил я.
«Тебе предстоит это делать вечно. Сокровищ, содержащихся только в
фундаментальных истинах Господа Иисуса, хватит на многие ваши земные жизни.
За одну земную жизнь ни один человек не может познать всего, что содержит
любая из этих истин. Ты должен взять то, что тебе необходимо, и двигаться с
этим к своему предназначению».
Я вновь подумал о предстоящей битве и тех воинах, которые были
захвачены в плен. Эта мысль не была приятной, так как резко контрастировала
с тем прекрасным местом, в котором я находился. Но я знал, что в вечности
смогу возвращаться в эту комнату сколько угодно, а сейчас у меня было лишь
короткое время для того, чтобы найти путь обратно на вершину горы, а затем
вновь возвратиться на битву.
Я повернулся к ангелу и сказал: «Ты должен помочь мне найти ту дверь,
которая ведет к вершине».
Эта просьба привела ангела в замешательство.

 «Мы — твои слуги, —

ответил он, — и вести нас должен ты. Вся эта гора — тайна для нас, в которую
мы все желали проникнуть. То, что мы узнали в этой комнате, лишь малая часть
этой тайны. Когда мы покинем эту комнату, нам предстоит учиться даже больше,
чем тебе».
«А вы знаете, где находятся все эти двери?» — спросил я.
«Да, но мы не знаем, куда они ведут. Есть такие двери, которые выглядят
очень заманчиво. Есть и другие, довольно невзрачные. А некоторые выглядят
совсем отвратительно. Одна дверь вообще страшная».
«Здесь есть такие двери, которые выглядят отвратительно? — спросил я,
не веря своим ушам. — А одна вообще страшная? Как это может быть?»
«Мы не знаем, но можем показать тебе ее», — ответил ангел.
«Будьте так любезны», — сказал я.
Какое-то время мы шли вперед, проходя мимо сокровищ неописуемой
красоты. Я с трудом удерживался от того, чтобы не остановиться и не
дотронуться до них. Я увидел также много дверей, на которых были начертаны
разные Библейские истины. Когда ангел назвал их просто «привлекательными»,
этим словом он не выразил и малой доли того, насколько они притягивали и
манили к себе. Мне очень хотелось войти в каждую из них, но желание увидеть
«страшную дверь» удерживало меня, заставляя двигаться вперед. И тут я увидел
ее. Сказать просто «страшная» — значит ничего не сказать. Меня объял такой
страх, что у меня перехватило дыхание.
Благодать и истина
Я повернулся обратно и пошел прочь от двери. И тут я заметил красивый
красный камень, к которому ринулся вперед, чтобы дотронуться до него. Я
сразу же оказался в Гефсиманском Саду и увидел Господа в молитве.
Открывшаяся передо мной картина агонии была еще страшнее, чем дверь, которую
я только что увидел. Шокированный, я одернул руку от камня и упал на пол в
изнеможении. Мне страшно захотелось возвратиться к голубому и зеленому
камням, но мне необходимо было прийти в себя и собраться с силами. Вокруг
меня сразу же собрались ангелы, чтобы служить мне. Мне дали что-то выпить, и
это укрепило меня. Вскоре я почувствовал себя лучше и смог встать, чтобы
идти к другим камням. Но видение молящегося Господа заставило меня
остановиться.
«Что это было?» — спросил я.
«Когда ты дотрагиваешься до камней, мы можем увидеть лишь немного из
того, что видишь ты, и почувствовать лишь малую долю того, что чувствуешь
ты, — сказал ангел. — Мы знаем, что все эти камни являются великими
сокровищами, и все те откровения, которые в них содержатся, являются
бесценными. На одно мгновение нам дано было увидеть агонию Господа перед Его
распятием и почувствовать то, что Он чувствовал в ту страшную ночь. Нам
трудно понять, как мог Бог иметь такие страдания. И это заставляет нас
гораздо больше ценить то, что мы служим тем, за которых Он так страдал».
Слова ангела были подобны молнии, ударившей мне в самое сердце. Я
сражался в великой битве. Я взобрался на самую вершину горы. Я так свыкся с
духовной сферой, что почти не замечал ангелов, окружавших меня. Я мог
говорить почти на равных с сильными орлами, но не мог вынести и одного
мгновения страданий моего Царя без того, чтобы не захотеть убежать с того
места и возвратиться к более приятным переживаниям. «Я не должен быть
здесь, — закричал я. — Больше, чем кто-либо другой, я заслуживаю быть
пленником армии зла!»
«Мы понимаем, — тихо промолвил ангел, — что никто не оказывается здесь
потому, что заслуживает того. Ты здесь потому, что был избран для
определенной цели еще до основания мира. Мы не знаем, какая именно цель
стоит перед тобой, но нам известно, что для всех на этой горе у Бога есть
великое предназначение».
«Спасибо, вы очень помогли мне. При виде того места мои эмоции
захлестнули меня настолько, что я потерял самообладание. Ты прав, ни один
человек не оказывается здесь потому, что достоин того. Воистину, чем выше мы
поднимаемся по горе, тем больше становимся недостойными, чтобы находиться
здесь, и тем больше благодати нам нужно. И как я только дошел до вершины в
первый раз?»
«Благодать», — заметил мой ангел.
«Если ты хочешь помочь мне, — сказал я тогда, — пожалуйста, продолжай
повторять мне это слово, когда увидишь меня в смущении или отчаянии. Это
слово я должен понять лучше, чем любое другое. Оно всегда приносит великое
просвещение для моей души. А сейчас я должен возвратиться к красному камню.
Я понимаю теперь, что он является самым большим сокровищем в этой комнате, и
я не должен уходить отсюда до тех пор, пока не смогу унести это сокровище в
своем сердце», — сказал я с большей решимостью в голосе, чем чувствовал в
своем сердце. Тем не менее я знал, что это была истина.
Истина благодати
Время, проведенное мной у красного камня, было самым мучительным из
того, что мне когда-либо доводилось переживать. Много раз я просто не мог
вместить больше, и мне приходилось убирать руки. Тогда я уходил к голубому и
зеленому камням для того, чтобы укрепить свою душу, а потом снова
возвращался к красному. Каждый раз это было невыносимо трудно, но через это
моя любовь к Господу возрастала, как никогда.
В конце концов, когда присутствие Отца покинуло Иисуса, висевшего на
кресте, я не смог этого выдержать. Я сдался. Могу сказать, что ангелы
переживали то же, что и я. Не в моих силах было заставить себя вновь
прикоснуться к этому камню. Мне даже не хотелось возвращаться к голубому
камню. Я просто лежал на полу и отчаянно рыдал от того, что пришлось вынести
Господу. Я плакал еще и потому, что знал, что я оставил Его точно так же,
как и Его ученики. Как и они, я подвел Его, когда Он больше всего нуждался
во мне.
Я открыл глаза. Казалось, что прошло несколько дней. Возле меня стоял
другой орел. Перед ним лежало три камня: голубой, зеленый и красный. «Съешь
их», — сказал он мне. Когда я сделал это, все мое естество обновилось и
наполнилось великой радостью и ясностью ума.
Я встал на ноги и тут же заметил, что эти три камня теперь украшали
рукоядку моего меча. Кроме того, они появились и на моих плечах. «Теперь они
твои навсегда, — сказал орел. — Никто не сможет забрать их у тебя, и ты не
сможешь их потерять».
«Но я не смог взять все то, что содержал в себе последний камень», —
возразил я.
«Только Христос может пройти через это до конца, — отвечал тот. — Ты
хорошо справился с заданием. А теперь ты должен идти дальше».
«Куда?» — спросил я.
«Ты сам должен решить, но так как время коротко, я бы посоветовал тебе
постараться добраться до вершины как можно скорее», — ответил орел и
поспешно удалился.
Тогда я вспомнил о дверях и тут же направился к тем дверям, которые
когда-то выглядели очень привлекательно. Когда я подошел к первой из них,
она потеряла свою привлекательность в моих глазах. Тогда я пошел к другой, и
там почувствовал то же самое. «Кажется, что-то изменилось», — заметил я
вслух.
«Ты изменился», — в один голос сказали все ангелы. Я обернулся, чтобы
посмотреть на них, и был поражен тем, насколько они все изменились. Они
больше не выглядели наивными, как раньше, но были более мудрыми и
величественными по сравнению с теми, которых мне доводилось видеть. Я знал,
что они отражают те изменения, которые произошли со мной, но теперь я
чувствовал себя очень неуютно при мыслях о самом себе.
«Мне нужен твой совет», — обратился я к старшему ангелу.
«Слушай свое серце, — сказал тот. — Именно там теперь живут эти великие
истины».
«Я никогда не мог полностью доверять своему собственному сердцу, —
отвечал я. — Оно подвержено многим влияниям, обманам и амбициознам желаниям,
поэтому за всем этим шумом трудно даже услышать голос Господа, говорящего в
моем сердце».
«Но ты теперь имеешь красный камень в своем сердце, и я не думаю, что в
будущем у тебя будут подобные проблемы», — сказал старший ангел с большой
уверенностью в голосе. Я прислонился к стене, сетуя на то, что сейчас со
мной не было орла, когда я в нем нуждался больше всего. Он уже проходил
раньше по этому пути и наверняка знал какую дверь выбрать. Когда я начал
вспоминать о дверях, то единственным, что мне пришло на память, была
«страшная дверь». Движимый любопытством, я решил возвратиться и посмотреть
на нее еще раз. В первый раз я так быстро убежал от нее, что даже не
заметил, какую истину она собой представляла.
Когда я подошел к ней, то вновь почувствовал, как страх начал
подниматься внутри меня, но уже не так, как раньше. В отличие от всех других
дверей, вокруг этой двери было очень темно, и мне пришлось подойти очень
близко, чтобы прочитать название истины на ней. С большим удивлением я
прочитал: «Судилище Христово».
«Почему эта истина так страшна?» — спросил я вслух, зная, что ангелы не
ответят. Посмотрев на эту дверь, я понял, что это именно та дверь, в которую
я должен войти.
«Существует много причин тому, почему она так страшна», — прозвучал
знакомый голос орла.
«Я так рад, что ты вернулся, — воскликнул я. — Я сделал плохой выбор?»
«Нет! Ты выбрал правильно. Эта дверь приведет тебя к вершине горы
быстрее, чем любая другая. Она страшна потому, источник, исходящий из этой
двери, содержит величайший страх среди творений, — это святой страх Божий.
Величайшая мудрость, которую люди могут познать в этой жизни или в жизни
грядущей, находится за этой дверью, но мало кто войдет в нее».
«Но почему здесь так темно?» — спросил я.
«Яркость света, освещающего каждую дверь, зависит от того, как много
внимания церковь уделяет той истине, которая находится за дверью. Истина за
этой дверью является одной из самых пренебрегаемых в настоящее время, но она
одна из самых важных. Ты поймешь это, когда войдешь. Самая большая власть,
какой может быть наделен человек, будет вручена лишь тому, кто сумеет пройти
через эту дверь. Когда ты увидишь Иисуса Христа, сидящего на Своем престоле,
ты также будешь подготовлен к тому, чтобы сидеть вместе с Ним».
«Значит, эта дверь не была бы такой темной и запретной, если бы мы
просто уделили больше внимания этой истине?»
«Да, это так. Если бы люди познали ту славу, которая скрывается за этой
дверью, то они познали бы величайшее чудо в своей жизни, — со скорбью сказал
орел. — И все же это одна из самых трудных дверей. Мне было сказано
возвратиться и ободрить тебя, так как вскоре тебе это понадобится. Ты
испытаешь как самую великую славу, так и самый великий ужас, какие тебе
только доводилось переживать. Но знай, так как ты избрал трудный путь
сейчас, то позже тебе будет гораздо легче. Так как ты пожелал познать эту
тяжелую истину сейчас, то позже ты не будешь страдать от потерь. Многие
хотят познавать Его доброту, но очень мало тех, которые пожелают узнать Его
строгость. Если ты не познаешь то и другое, то в любой момент ты можешь быть
обманутым и отпасть от Его великой благодати».
«Я знаю, что никогда не смог бы прийти сюда, если бы не провел время у
красного камня. Как я мог пытаться искать легкий путь, когда это
противоречит самому характеру Господа?»
«Но теперь ты сделал выбор, поэтому иди быстро. Вот-вот начнется еще
одна великая битва, и ты будешь нужен на передовом фланге».

Часть 4. Судилище Христово

В последний раз я обвел глазами огромную комнату внутри горы. Здесь
хранились сокровища истины Спасения. Казалось, что их числу и красоте нет
предела. Невозможно было представить, что те комнаты, которые содержали
другие великие истины веры, могли быть еще более величественными. Это
помогло мне понять, почему так много христиан не хотят покидать это место.
Огромные самоцветы, которые представляли собой различные аспекты Спасения,
излучали такую славу, которая была несравнима с любой земной красотой. Это
было настолько чудесно, что невозможно описать словами, и я знал, что могу
оставаться здесь целую вечность и мне никогда не наскучит.
Орел, стоявший возле меня, почти закричал: «Ты должен идти вперед!»
Затем он сказал более спокойно: «Нигде нет большего мира и безопасности,
кроме как в Господем спасении. Ты был приведен сюда для того, чтобы познать
это, так как тебе понадобится эта уверенность там, куда ты сейчас
направляешься. Но ты больше не должен здесь задерживаться».
Слова орла о мире и безопасности затронули мое сердце. Я подумал о тех
смелых воинах, которые вели битву на первом уровне горы под названием
«Спасение». Они прекрасно сражались и избавляли многих людей, но вместе с
тем сами были сильно изранены. В этот момент орел прервал мои мысли, как
будто слышал их.
«У Бога определение мира и безопасности отлично от людского. Быть
раненым в битве является великой честью. Вот почему апостол Павел хвалился
тем, что его избивали палками и побивали камнями. Настоящая смелость не
может проявиться до тех пор, пока нет настоящей опасности. Господь сказал,
что пойдет с Иисусом Навином биться за Землю Обетованную. Но вновь и вновь
призывал его к тому, чтобы быть сильным и смелым, так как тому прийдется
бороться и на его пути будут опасности. Именно так Господь определяет тех,
кто достоин Его обетований: они любят Бога и Его предвидения больше, чем
собственную безопасность. Смелость является проявлением истинной веры.
Господь никогда не обещал, что Его путь будет легким, но что он будет стоить
того, чтобы его пройти. Смелость воюющих на уровне «Спасение» делает ценнее
в глазах ангелов то, что Бог совершил ради падшего человечества. Они
получили ранения в жестокой схватке, но не сдались и не отступили. Также и
ты, восходя по горе, был способен сражаться со властью, которая одновременно
освобождала больше и больше душ. Многие души заполнят эти комнаты к великой
радости небес, если ты пойдешь дальше».
Тогда я повернулся и посмотрел на темную дверь с надписью: Судилище
Христово. Мне так хотелось оставаться в той комнате, и не было никакого
желания идти через эту дверь. И вновь орел ответил на мои мысли.
«Перед тем, как войти в дверь любой великой истины, ты всегда будешь
иметь те же самые ощущения. Ты чувствовал то же самое, когда входил в
комнату с сокровищами Спасения. Эти страхи являются результатом падения
человека. Это плоды Дерева Познания Добра и Зла. Знания от того дерева
сделали всех нас эгоистичными и принесли нам чувство незащищенности. От
познания добра и зла истинное познание Бога кажется страшным, хотя на самом
деле каждая истина свыше ведет нас к еще большему миру и защищенности. Даже
суды Божии становятся желанными, так как все Его пути совершенны».
К этому времени я испытал достаточно, чтобы понимать это. То, что
кажется правильным, чаще всего не приносит плода, а иногда даже приводит к
трагедии. Во время моего пути та дорога, которая казалась наиболее
рискованной, вела к величайшей награде. И все равно каждый раз этот путь
кажется все более опасным и принимать решение о продолжении пути становится
все труднее.
«Чтобы ходить на более высоких уровнях Духа, требуется больше веры», —
заметил орел несколько раздраженно. «Господь дал нам маршрут следования по
Его Царству, когда сказал: «Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший
душу свою ради Меня сбережет ее». Эти слова сами по себе могут удержать тебя
на правильном пути к вершине горы и проведут тебя к победе в предстоящей
великой битве. Они также помогут тебе устоять на судилище Христовом», —
добавил он, смотря на темную дверь.
Я знал, что мне нужно идти. Я знал, что мне следует помнить комнату,
полную славы и сокровищ спасения. Но я также знал, что мне не следует
оглядываться и возвращаться к ним снова. Мне нужно было идти дальше. Я
повернулся, и со всей смелостью, на какую был способен, открыл дверь
Судилища Христова и шагнул в комнату. Ангелы, которые были приставлены ко
мне, остановились у двери, но за мной не пошли.
«В чем дело? Почему вы не входите?» — спросил я требовательно, отчаянно
пытаясь удержать ту безопасность, которую давало мне их присутствие.
«В то место, куда ты идешь сейчас, ты должен пойти один. Мы будем ждать
тебя на другой стороне».
Ничего не ответив, я повернулся и зашагал дальше. Это был самый трудный
путь, по которому мне приходилось идти. Я находился в самой ужасающей тьме,
какую мне только доводилось переживать. Самые ужасные страхи поднимались во
мне. Вскоре я начал думать, что попал в сам ад. Я подумал было об
отступлении, но, оглянувшись назад, не увидел ничего. Дверь была закрыта, и
я не мог различить даже ее очертаний. Рассуждая сам в себе, что теперь мне
все равно придется идти дальше, я стал медленно продвигаться вперед, молясь,
чтобы Господь помог мне. Когда я начал молиться, в моем сердце стал
возрастать мир.
Затем я заметил, что тьма больше не была холодной, и я стал чувствовать
себя намного лучше. Тут я заметил неяркий свет. Постепенно он становился все
ярче и ярче, пока, наконец, не залил все вокруг. Это было так чудесно, что я
вновь почувствовал себя на небесах. Теперь слава возрастала с каждым шагом.
Я недоумевал, как такое чудо могло скрываться за темной запретной дверью.
Мне хотелось сполна насладиться каждым шагом, перед тем, как сделать новый.
Вскоре тот путь, по которому я шел, привел меня в зал таких огромных
размеров, что, казалось, сама земля не смогла бы вместить его. Его красоту
не смог бы передать ни один земной архитектор. Я еще не испытывал ничего
подобного тому, что наполнило мою душу, когда я увидел эту комнату. На
другом ее конце находился Источник славы, которую излучало все, что
находилось в этой комнате. Я знал, что это был Господь, и мне было немного
страшно, когда я пошел к Нему. Я не задумывался о том, насколько велико было
расстояние между нами. Все вокруг было таким чудесным, что я мог идти хоть
целую вечность и наслаждаться каждым шагом. По земным понятиям, которые
практически невозможно было применить здесь, мне пришлось идти много дней
для того, чтобы достичь престола.
Мои глаза были прикованы к славе Господней, и я прошел довольно много
времени, пока не заметил, что проходил мимо огромного количества людей,
стоявших согласно рангам слева от меня. (Справа людей было не меньше, но они
находились так далеко, что я не замечал их до тех пор, пока не дошел до
престола). Когда я посмотрел на этих людей, мне пришлось остановиться. Они
были ослепительными и более величественными, чем все те, которых я видел до
этого. Их вид просто завораживал. Еще никогда подобный мир и уверенность не
изливались благодатью на род человеческий. Они были настолько красивы, что
земная красота не могла с ними сравниться. Когда я повернулся к тем людям,
которые находились возле меня, они приветственно склонили головы, как будто
знали меня.
«Откуда вы знаете меня?» — спросил я, удивляясь собственной смелости
задавать вопросы таким прославленным людям.
«Ты один из тех святых, которые сражаются в последней битве, — ответил
стоявший возле меня человек. — Здесь все знают тебя, а также тех, кто сейчас
ведет битву на земле. Мы — это те святые, которые служили Господу в
предшествующих поколениях. Мы и есть то облако свидетелей, которому дано
было право увидеть последнюю битву. Мы знаем всех вас и видим все, что вы
делаете».
Тут я заметил одного человека, которого я знал на земле. Это был верный
христианин, но, насколько мне было известно, он не вершил в своей жизни
чего-либо значительного. На земле его физические черты лица были настолько
непривлекательны, что это заставляло его стесняться своего вида. Здесь он
имел те же черты, но каким-то образом он был более красив, чем любой
человек, которого я знал на земле. Он подошел ко мне с такой уверенностью и
достоинством, которых я никогда раньше не замечал в нем, а также и ни в ком
другом.
«Небеса гораздо более великие, чем мы могли мечтать на земле, — сказал
он. — В этом зале лишь начало той славы, которая превыше нашего понимания.
Также истиннно то, что вторая смерть намного ужаснее, чем мы это понимали.
Ни небо, ни ад не похожи на то, как мы их себе представляли. Если бы на
земле я знал то, что я знаю здесь, то не тратил бы свою жизнь на пустяки. Ты
благословен великой благодатью в том, что пришел сюда еще до своей
смерти», — сказал он, рассматривая мою одежду.
Тогда я посмотрел на себя. На мне все еще была старая мантия
скромности, под которой скрывалось мое воинское снаряжение. Мне казалось,
что я выгляжу грубым, мерзким и отвратительным в глазах тех, кто был таким
величественным и прекрасным. Я начал было думать, что мне не подобает
появляться перед Господом в подобном виде. Как и орлы, мой старый знакомый
мог понимать мои мысли, поэтому он ответил на них:
«Тем, кто приходит сюда в таких мантиях, нечего бояться. Эта мантия
выражает принадлежность к высшему рангу и почету, вот почему все склонялись
пред тобой, когда ты проходил мимо».
«Я не заметил, чтобы кто-то кланялся мне», — заметил я смущенно.
«Здесь это неуместно. Мы выказываем друг другу надлежащее уважение, и
даже ангелы служат нам здесь, но все поклоняются лишь нашему Богу и Его
Христу».

Я был в смущении. Мне приходилось сдерживать себя, чтобы не кланяться
перед этими прославленными людьми. И в то же время мне страшно хотелось
спрятаться куда-нибудь, так как сам я выглядел ужасно. Мне до слез было
обидно, что мои мысли были такими же глупыми, как и на земле, но здесь
каждый мог прочитать их! Я чувствовал себя испачканным и бессмысленным,
находясь среди тех, кто был таким величественным и чистым. И вновь мой
старый знакомый ответил на мои мысли.
«Теперь мы имеем нетленные тела, а ты — нет. Наш разум больше не
затуманен грехом, поэтому мы способны постичь гораздо больше, чем самый
великий разум на земле. И всю вечность мы будем совершенствоваться в том,
чтобы быть способными понимать все больше и больше. Только так мы можем
познать Отца и постигнуть славу Его творения. На земле ты не можешь даже
начать понимать то, что знает здесь самый меньший, а мы и есть самые меньшие
здесь».
«Как вы можете быть самыми меньшими?» — спросил я, не веря своим ушам.
«Здесь есть более высшие ранги. Наградой за нашу земную жизнь является
то положение, какое мы имеем здесь в вечности. Это великое множество, какое
ты видишь здесь, состоит из тех, кого Господь назвал «неразумными девами».
Мы знали Господа и уповали на Его крест в том, что Он избавит нас от вечного
проклятия, но на самом деле мы жили не для Него, но для самих себя. Мы не
заботились о том, чтобы наши сосуды были постоянно наполнены маслом Духа
Святого. Мы имеем вечную жизнь, но на земле мы потратили время зря».
Меня очень удивили эти слова, но я знал, что в этом месте никто не мог
лгать.
«Но неразумные девы остались во тьме внешней, где был плач и скрежет
зубов», — запротестовал я.
«Да, именно это с нами и произошло. Когда мы поняли, что потратили свои
жизни впустую, то пережили такое горе, которое превосходило самую сильную
печаль, возможную на земле. Тяжесть этого горя могут понять лишь те, кто
пережил его. Мрак этого горя усиливается еще больше, когда рядом с ним
открывается слава Того, Чьи ожидания мы не оправдали. Ты находишься сейчас
на уровне наименьшего ранга на небесах. Нет больших глупцов, чем те, которые
познали великое спасение Божие, но затем опять стали жить для самих себя.
Прийти сюда и увидеть реальность этого безрассудства, — что может быть
больше этого горя? Мы являемся теми, кто пострадал от внешней тьмы из-за
этой величайшей глупости».
Я все еще не верил своим ушам. «Но вы выглядите более прославленными и
полными радости и мира, чем я только мог себе представить даже для тех, кто
находится на небесах. Я не вижу, чтобы вас мучили угрызения совести, и все
же я знаю, что здесь вы не можете лгать.

Все это мне не понятно».

Посмотрев мне прямо в глаза, тот человек продолжал: «Господь любит нас
такой любовью, которая выше нашего понимания. Перед Его престолом суда я
испытал величайший мрак души и такие угрызения совести, какие только можно
себе представить. Хотя здесь мы не измеряем время так, как на земле, мне
показалось, что все это время длилось столько же, сколько вся моя жизнь. Все
мои грехи и ошибки, в которых я не раскаивался, прошли перед моими глазами и
перед всеми, кто здесь находился. Ты не сможешь понять ту печаль, какую я
пережил, пока сам не испытаешь это на себе. Я чувствовал себя так, как будто
был на самом дне ада, хотя я стоял перед Господом. Он молчал все то время,
пока моя жизнь проходила перед моими глазами. Когда я сказал, что
раскаиваюсь во всем, и воззвал к милости Его креста, Он вытер все мои слезы
и убрал великую тьму. Он посмотрел на меня с такой любовью, которая
превосходила все то, что ты можешь сейчас понять. Он дал мне эту одежду. Я
больше не ощущаю ту тьму и горечь, какую я познал, стоя перед Ним, но я
помню все это. Только здесь ты можешь помнить подобные вещи без того, чтобы
ощущать боль. Одно мгновение самого низкого уровня небес более велико, чем
тысяча лет самой прекрасной жизни на земле. Теперь печаль от моих ошибок
обратилась в радость. И я знаю, что радость моя будет вечной, даже хотя я
нахожусь на самом низком небесном уровне».
Я вновь начал размышлять о сокровищах спасения. Я понимал, что все,
сказанное мне этим человеком, открывалось теми сокровищами. Каждый шаг,
который я делал, восходя по горе или внутри нее, открывал то, что Божьи пути
одновременно более страшны и более чудесны, чем я знал об этом раньше.
Внимательно посмотрев на меня, мой знакомый продолжал: «Ты здесь не для
того, чтобы понимать, но чтобы испытать это на себе. Уровень,
соответствующий следующему рангу, является более прекрасным чем то, что
имеем мы. Слава каждого последующего уровня во много раз больше предыдущего.
Это выражается не только в том, что на каждом новом уровне люди имеют более
прославленные духовные тела, но в том, что кадый новый уровень более
приближен к престолу, откуда проистекает вся слава. И даже в этом случае я
не ощущаю печали от моих неудач. Я действительно ничего не заслужил. Здесь я
только по благодати Божьей. Но я так благодарен Ему за то, что имею. Он
достоин, чтобы мы Его любили всем своим естеством. Теперь бы я мог делать
многие чудесные дела в различных местах неба, но я бы предпочел остаться
здесь и просто смотреть на Божью славу, даже хотя я нахожусь в последних
рядах».
Затем, смотря вдаль, он добавил: «Все, кто есть на небесах, собрались
сейчас в этом зале, чтобы присутствовать при том, как будет открываться
великая тайта Бога, а также увидеть тех из вас, кто будет сражаться в
последней битве».
«Ты видишь Его отсюда? — спросил я. — Я могу видеть только Его славу,
но не могу видеть Его Самого».
«Я могу видеть во много раз лучше, чем ты, — ответил он. — Да, я вижу
Его и все, что Он делает, даже отсюда. Я слышу Его голос, а также я могу
видеть землю. Бог дал всем нам эту способность. Мы являемся тем великим
облаком свидетелей, которое смотрит на вас».
Затем он вновь вернулся на свое место, а я зашагал дальше, пытаясь
понять все сказанное мне. Я окинул взором то великое воинство, которое по
его словам было «неразумными девами», теми, кто духовно проспал свою жизнь
на земле. Я знал, что если бы кто-нибудь из них появился сейчас на земле,
люди бы стали поклоняться им как богам. И все же они были наименьшими из
тех, кто находился на небесах!
Тогда я начал думать о том времени, которое я потратил впустую за время
моей жизни. Подумав об этом, я даже остановился, и эпизоды моей жизни стали
проходить передо мной. Я почувствовал сильную горечь из-за этого греха. Я
также был одним из этих величайших глупцов! Возможно, я имел больше масла в
своем светильнике, чем другие. Но теперь я знал, как глупо было измерять то,
что требовалось от меня, тем, что и как делали другие. Я тоже был одной из
неразумных дев!
Я чуть было не упал под тяжестью этого страшного открытия, но тут меня
поддержал подошедший ко мне человек, которого я знал как одного из великих
мужей Божьих и высоко ценил. Его прикосновение придало мне сил. Он тепло
поприветствовал меня. Когда-то я хотел быть его учеником, но почему-то нам
не удалось найти общий язык. Как и многие другие, я старался как можно
больше приблизиться к нему, чтобы учиться у него. Но это его раздражало, и в
конце концов он попросил меня оставить его. Многие годы я чувствовал себя
виновным в этой ситуации, думая, что упустил прекрасную возможность из-за
некоторых изъянов своего характера. Я старался выбросить его из головы, но
все равно чувство горечи не оставляло меня.
Когда я увидел этого человека во всем великолепии, старая заноза вновь
шевельнулась во мне. Теперь он был таким величественным, что я почувствовал
себя еще более гадким и отвратительным. Я хотел спрятаться куда-нибудь, но
здесь это было невозможно. К моему удивлению, его отношение ко мне было
таким теплым, что он очень скоро расположил меня к себе. Казалось, что между
нами не существует никаких барьеров. Любовь, исходившая от него, почти
полностью убрала чувство неловкости и смущения с моей стороны.
«Я с нетерпением ожидал нашей встречи», — сказал он.
«Вы ожидали меня? — удивился я. — Для чего?»
«Ты один из многих, кого я жду. До времени суда я не понимал того, что
ты был одним из тех, кому я был призван помогать и даже учить, но я отверг
тебя».
Я запротестовал: «Но для меня было бы большой честью стать вашим
учеником, и я очень благодарен за то время, которое я провел с вами. Это я
вел себя так высокомерно, что заслужил ваше отвержение. Я знаю, что мои
бунтарство и гордость не позволили мне иметь настоящего духовного отца. И
это не ваша вина, а моя».
«Да, ты на самом деле был гордым, но я не потому обиделся на тебя. Я
стал раздражаться из-за собственного чувства незащищенности, которое
заставляло меня контролировать всех окружающих. Меня оскорбляло то, что ты
ничего не принимал из сказанного мною без споров. Тогда я начал выискивать
все плохое в тебе, чтобы оправдать свое нежелание иметь тебя своим учеником.
Во мне появилось чувство, что, если я не смогу держать тебя под контролем,
то в один прекрасный день ты подведешь меня и мое служение. Я ставил свое
служение выше, чем всех тех людей, для которых оно было дано мне, поэтому я
прогнал многих таких, как ты», — сказал он.
С неподдельной искренностью, которую невозможно встретить на земле, он
продолжал: «Все дети — бунтари. Они думают, что весь мир вращается вокруг
них. Для того-то им и даны родители, чтобы воспитывать их. Время от времени
почти каждый ребенок позорит свою семью, но все равно остается ее частью. Я
отказался от многих Божьих детей, которых Бог поручил мне взрастить и
довести до зрелости. У меня ничего не получилось с большинством из тех, кому
я был обязан помочь, чтобы избежать страданий от потерь и неудач. Многие из
них сейчас являются пленниками врага. Я построил огромную организацию и имел
значительное влияние на церковь. Но самые большие дары, которые Господь
вручил мне, были предназначены для воспитания учеников, и я отверг многие из
них. Если бы я не был таким эгоистичным, если бы не заботился о своей
собственной репутации, я был бы здесь царем. Я был призван взойти на один из
самых высоких престолов. Все, что бы ты имел и совершил, было бы также на
моем небесном счету. Вместо этого я уделял слишком много внимания тому, что
имело в вечности незначительную ценность. То, что выглядит хорошо на земле,
здесь выглядит совершенно иначе. То, что сделает тебя царем на земле, чаще
всего станет камнем преткновения к тому, чтобы стать царем здесь. То, что
сделает тебя царем здесь, по земным понятиям слишком низко и малоценно. Ты
простишь меня?»
«Конечно, — сказал я смущенно. — Но я также нуждаюсь в вашем прощении.
Я думаю все же, что именно мои неуклюжесть и бунтарство стали причиной
нашего разрыва».
«Да, это правда, ты не был совершенным и я правильно выявил некоторые
из твоих проблем. Но это никогда не должно быть причиной для отвержения, —
ответил он. — Господь не отказался от мира, когда увидел его падение. Он не
отказался от меня, когда увидел мой грех. Он положил Свою жизнь за нас.
Только больший может положить свою жизнь за меньшего. Я был более зрелым,
имел больше власти, чем ты, но стал подобным одному из козлов в притче. Я
отверг Господа, отвергнув тебя и других, которых Он послал мне».
Его слова поразили меня. Я также был виновен во многом из того, о чем
он говорил. Перед моими глазами предстали многие молодые мужчины и женщины,
от которых я отмахнулся в свое время. Я считал, что они не стоят того, чтобы
уделять им свое время. Как мне захотелось вернуться назад и собрать их
опять! Та горечь, которую я почувствовал, была еще больше той, которую я
ощутил из-за потраченного впустую времени. Я также растратил людей! И теперь
многие из них, получив ранения во время битвы, попали в плен врага. Вся
борьба велась ради людей, и все же в этой битве люди получали меньше всего
внимания. Мы сражаемся за служения, и вместе с тем деспотически обращаемся с
теми людьми, с кем это служение связано. «Многие люди думают обо мне как о
духовном лидере! А я на самом деле самый меньший из святых», — подумал я.
«Я понимаю твои чувства, — заметил еще один человек, в котором я узнал
одного из Божьих мужей, которого я считал одним из величайших христианских
лидеров всех времен. — Апостол Павел также сказал при конце жизни, что он
был наименьшим из святых. А прямо перед смертью назвал себя «самым большим
грешником». Если бы он не познал этого во время своей жизни на земле, то он
также рисковал бы стать одним из наименьших святых на небесах. Но благодаря
тому, что он понял это на земле, теперь он один из самых близких к Господу и
будет иметь высочайшее положение в вечности».
То, что я увидел этого человека в компании «неразумных дев», удивило
меня больше всего. «Я не могу поверить в то, что вы тоже один из неразумных,
которые проспали свою жизнь на земле. Почему вы здесь?»
«Потому что совершил одну из самых больших ошибок, которую только можно
допустить, когда тебе вручено славное Евангелие нашего Спасителя. Апостол
Павел начал свой путь к вершине с того, что посчитал себя недостойным стоять
в одном ряду с величайшими апостолами, и в конце пути объявил себя
величайшим из грешников. Я сделал то же самое, только в обратном
направлении. Вначале я осознал то, что являюсь одним из величайших
грешников, обретших благодать, а в конце стал думать о том, что являюсь
одним из величайших апостолов. Не от чувства незащищенности, какое имел твой
предыдущий знакомый, а из-за своей непомерной гордости я начал нападать на
всех, кто думал не так, как я. У тех, кто следовал за мной, я отнял личное
призвание и даже индивидуальность, пытаясь сделать из них свое подобие.
Никто из окружавших меня не мог оставаться самим собой. Никто не осмеливался
спорить со мной, так как я стер бы такого человека в порошок. Я думал, что
возвеличиваюсь, унижая других. Я полагал, что должен быть Духом Святым для
каждого. Снаружи мое служение выглядело как хорошо отлаженный механизм, где
все были в единстве и где царил совершенный порядок, но это был порядок
концентрационного лагеря. Я брал детей Господа и делал из них роботов по
своему образу вместо образа Божьего. В конце концов я даже служил не
Господу, а идолу, который сделал для самого себя. К концу своей жизни я был
скорее врагом истинного Евангелия, по крайней мере на практике, хотя мои
учения и трактаты казались безукоризненно Библейскими».
«Если это правда, что вы стали врагом Евангелия, то как получилось, что
вы все-таки попали сюда?» — спросил я.
«По благодати Божьей я уповал на крест для своего собственного
спасения, хотя и удерживал других людей от этого, ведя их скорее к себе, чем
к Нему. Господь остается верным нам, даже если мы не верны. Также по Своей
благодати Господь забрал меня от земли раньше для того только, чтобы те, кто
находился под моим руководством, смогли найти и познать Его».
Я был в шоке при одной только мысли, что это была правда об этом
человеке. История рисовала о нем совершенно иную картину. Прочитав мои
мысли, он продолжал:
«У Бога тома исторических книг действительно отличаются от тех, какие
мы имеем на земле. Ты уже увидел кое-что, но все равно не имеешь еще
понятия, насколько они различны. Земная история пройдет, но те книги,
которые сохраняются здесь, пребудут вечно. Если ты сможешь радоваться тому,
что именно записано в них о твоей жизни, тогда ты несомненно счастливый
человек. Люди смотрят на происшедшее как через тусклое стекло, поэтому их
истории всегда будут затуманенными, а иногда и совершенно неправильными.
Очень мало людей, даже среди христиан, которые действительно имеют дар
различения. Без этого дара невозможно разобраться в том, что истинно, а что
ложно в прошлом и настоящем. Даже имея дар различения, это сделать нелегко.
Пока ты не побываешь здесь и не познаешь истину, ты будешь судить других
через искаженную призму предрассудков, как положительных, так и
отрицательных. Вот почему мы предупреждены о том, чтобы не судить до
времени. Пока мы не побываем здесь, мы не можем знать на самом деле, что
содержится в сердцах людей, поступают ли они хорошо или плохо. Даже самые
плохие люди бывают движимы хорошими побуждениями, а самые хорошие из людей —
самыми злыми мотивами. Только здесь о человеке можно судить одновременно по
его поступкам и мотивам его сердца».
«Смогу ли я, вернувшись на землю, правильно смотреть на историю
благодаря тому, что побывал здесь?»
«Ты здесь потому, что молил Господа судить тебя строго и исправлять
безжалостно, чтобы ты мог служить Ему еще лучше. Это одна из самых твоих
мудрых просьб. Мудрые судят сами себя с тем, чтобы не быть осужденными. Еще
более мудрые просят Господа судить их, так как осознают, что не могут даже о
себе самих судить правильно. После того, как ты уйдешь отсюда, ты будешь
иметь еще больше мудрости и способности к различению. На земле ты всегда
будешь видеть все, как через тусклое стекло, но по крайней мере до некоторой
степени. Пережитое тобой здесь поможет тебе узнать людей лучше, но полностью
понять их ты сможешь только тогда, когда окончательно окажешься здесь. Когда
мы уйдешь отсюда, ты будешь скорее удивлен тем, как мало ты знаешь людей, а
не тем, как хорошо ты их знаешь. То же самое относится и к людской истории.
Мне было позволено поговорить с тобой, потому что я в некотором смысле был
твоим учителем через написанные мной книги и трактаты. То, что ты будешь
знать правду обо мне, очень поможет тебе», — завершил свое повествование
Великий Реформатор.
Затем ко мне подошла женщина, которую я не знал. Она была так красива и
излучала такую благодать, что захватывал дух, но вместе с тем она не
выглядела ни чувственной, ни сооблазнительной. Ее вид являл собой образец
достоинства и благородства.
«На земле я была его женой, — начала она. — Большинство из того, что ты
знаешь о нем, пришло ни от кого иного, как от меня. Поэтому сейчас я хочу
рассказать не столько о нем, сколько о нас. Ты можешь реформировать церковь
без реформаци своей собственной души. Ты можешь диктовать ход истории и все
же не исполнять волю Отца и не воздавать славу Сыну. Ты можешь посвятить
себя тому, чтобы оказать влияние на историю человечества, но твои достижения
испарятся как облачко дыма».
«Но труд вашего мужа, или ваш труд, оказал необыкновенное влияние на
все последующие поколения. Трудно себе и представить, каким мрачным был бы
мир без него», — протестовал я.
«Да, это правда. Но ты можешь приобрести весь мир и все же потерять
свою собственную душу. Только в том случае ты действительно сможешь повлиять
на мир, руководствуясь вечной и непреходящей целью Бога, если сохранишь свою
душу чистой. Мой муж потерял свою душу ради меня, и он получил ее обратно
только под конец своей жизни, когда я была взята от земли с тем, чтобы он
смог это сделать. Большинство того,что он совершил, он делал скорее для
меня, чем для Господа. Я давила на него и даже давала ему знания,
большинство из которых он затем использовал в своих учениях. Я использовала
его как продолжение своего «я», так как в то время, являясь женщиной, я не
могла претендовать на признание себя в качестве духовного лидера. Я
захватила его жизнь с тем, чтобы самой жить через него. Вскоре он делал все
только для того, чтобы хорошо выглядеть в моих глазах».
«Должно быть, вы ее очень любили», — произнес я, глядя на него.
«Нет, я вообще ее не любил. Она тоже меня не любила. Говоря по правде,
через несколько лет после нашей свадьбы мы даже не нравились друг другу. Но
мы оба нуждались друг в друге, поэтому нашли способ сотрудничества. Чем
большего успеха мы добивались таким образом, тем более несчастными
становились и тем больше обманывали тех, кто следовал за нами. К концу жизни
мы были глубоко опустошенными и жалкими людьми. Чем больше влияния ты
добиваешься самопродвижением, тем больше усилий тебе прийдется прилагать,
чтобы удержать это влияние, и тем более мрачной и злой станет твоя жизнь.
Правители боялись нас, но мы боялись всех: от правителей до крестьян. Мы
никому не могли доверять, потому что сами жили в таком обмане, что не
доверяли даже друг другу. Мы проповедовали любовь и доверие, так как хотели,
чтобы все любили нас и доверяли нам, но мы сами боялись людей и втайне их
презирали. Проповедовать величайшие истины, но не жить по ним, значит быть
величайшим лицемером».
Их слова стучали в моем мозгу, будто молот. Я увидел, что моя жизнь уже
шла в том же направлении, что я многое делал больше для возвышения себя, чем
Христа. Я начал понимать, что часто пытался доказать свою состоятельность,
особенно тем, кто не любил меня или кого я считал своим соперником. Я
увидел, как много в моей жизни было построено фасадов, на которых красовался
мой приукрашенный образ, чтобы всем было ясно, кто я такой. Но здесь я не
мог спрятаться. Все в этом великом облаке свидетелей прекрасно знали, кем я
был на самом деле и что скрывалось за завесой моих приукрашенных мотивов.
Я еще раз посмотрел на эту пару. Теперь они были такими бесхитростными
и от них веяло таким неподдельным благородством, что было невозможно
подвергать сомнению их мотивы. Они с готовностью рассказывали о своих самых
отвратительных грехах ради моего блага и искренне радовались тому, что могут
помочь мне.
«Наверное, у меня сложилось о вас неправильное впечатление, которое я
вынес из прочитанного о вас в исторических книгах, а также из ваших трудов.
Но теперь я еще больше ценю вас в своей жизни. Молюсь, чтобы я смог унести
из этого места ту целостность и свободу, которая есть у вас сейчас. Я устал
скрываться за приукрашенным образом самого себя. Как я желаю иметь эту
свободу», — с грустью в голосе сказал я, страстно желая запомнить каждую
деталь этой встречи.
Тогда знаменитый Реформатор сделал последние наставления: «Не старайся
учить других делать то, что делаешь сам. Реформация — это не просто
доктрина. Истинная реформация исходит только от союза со Спасителем. Когда
ты несешь то бремя, которое дает тебе Христос, тогда Он будет с тобой и
понесет его за тебя. Ты можешь делать Его работу только тогда, когда делаешь
ее с Ним, а не просто для Него. Только Дух может порождать то, что есть Дух.
Если у тебя Его бремя, то ты ничего не будешь делать во имя политики или
истории. Все, что ты будешь делать из-за политического давления или
открывающихся перед тобой возможностей, лишь приведет тебя к концу твоего
истинного служения. Те дела, которые совершаются ради влияния на историю, в
лучшем случае подвергнутся осуждению, и ты так и не сможешь повлиять на
вечность. Если ты не живешь по тому, что проповедуешь другим, то тем самым
ты отстраняешь себя от высшего призвания Бога, как сделали это мы. Я скажу
тебе, что удержит тебя на пути жизни: люби Спасителя и ищи только Его славы.
Все, что ты делаешь ради возвышения самого себя, принесет тебе однажды самое
ужасное унижение. Но все, что ты делаешь от истинной любви к своему
Спасителю и желания прославить Его имя, расширит пределы Его вечного Царства
и одновременно обеспечит тебе самому более высокое положение. Живи так,
чтобы тебя оценили на небесах. Не заботься о том, как тебя оценили на
земле».
Когда они уходили, меня вновь охватило чувство стыда от моего
собственного греха. Мне вспомнились те времена, когда я использовал людей в
своих личных целях, когда даже славное имя Иисуса я использовал для того,
чтобы удовлетворить свои амбиции или вырасти в глазах других. Здесь, где я
мог видеть силу и славу Того, Чье имя использовалось мной в корыстных целях,
этот грех стал таким отвратительным, что я с трудом мог это выдерживать. Я
упал на свое лицо в самом страшном отчаянии, какое я когда-либо переживал.
После того, что показалось мне вечностью, когда я видел, как перед моими
глазами проходили люди и события из прошлого, я почувствовал, что кто-то
помогает мне подняться на ноги. Это была та же женщина.

Я был поражен ее

чистотой, особенно по сравнению с моей испорченностью, которую я ощущал в
тот момент. У меня появилось сильнейшее желание преклониться перед ней из-за
ее чистоты.
«Повернись к Сыну, — сказала она с особенным выражением. — Твое желание
поклониться мне или кому-либо другому в этот момент является лишь попыткой
отвести от себя внимание и оправдать себя служением тому, чего у тебя нет.
Сейчас я чиста потому, что повернулась к Богу. Ты должен увидеть
испорченность своей души, но затем тебе не следует замыкать свое внимание на
самом себе либо пытаться оправдать самого себя мертвыми делами. Тебе
необходимо повернуться к Нему».
Все это было сказано с такой неподдельной любовью, что было невозможно
чувствовать обиду от этих слов. Увидев, что я понял, она продолжала:
«Та чистота, которую ты увидел во мне, была тем, что увидел во мне мой
муж, когда мы были молодыми. Тогда я была сравнительно чиста в своих
мотивах, но я испортила его любовь и свою собственную чистоту, позволив ему
поклоняться мне. Ты никогда не сможешь стать чистым, просто поклоняясь тем,
кто чище тебя. Ты должен увидеть, что стоит за этим, и найти для себя Того,
Кто сделал их чистыми и в Ком одном нет никакого греха. Чем больше людей
прославляло нас и чем больше мы принимали их хвалу, тем больше мы удалялись
от пути жизни. Постепенно мы стали жить ради похвалы людей и использовали
свою власть над теми, кто нас не хвалил. Это было нашей кончиной, а также
многих из тех, кто находился здесь на самой низкой ступени, хотя были
призваны быть на самой высокой».
Движимый желанием продлить наш разговор, я спросил первое, что пришло
мне в голову: «Трудно ли вам и вашему мужу находиться вместе?»
«Вовсе нет. Все те взаимоотношения, которые были у тебя на земле,
продолжаются здесь, но все они очищены судом. Чем больше тебе прощается, тем
больше ты любишь. Конечно же, Господь простил нам больше, чем кому-либо
другому, и здесь мы любим Его гораздо больше, чем кто-то другой. После того
как мы простили друг друга, мы стали любить друг друга больше. Теперь наши
взаимоотношения продолжаются с большей глубиной и богатством, так как мы
являемся наследниками Его спасения. Насколько глубоки были наши раны,
настолько глубоко смогла проникнуть в нас любовь с тех пор, как мы получили
исцеление. Мы могли пережить это на земле, но мы не научились прощению в
свое время. Если бы мы научились прощать, то соревнование, которое проникло
в наши отношения и отбросило нас на обочину жизни, не смогло бы пустить в
нас такие глубокие корни. Если ты истинно любишь, то с легкостью будешь
прощать. Чем труднее тебе прощать, тем дальше ты стоишь от истинной любви.
Прощение является одним из самых важных условий тому, чтобы оставаться на
пути жизни.

Без него многое сможет сбить тебя с того курса, который выбран

для тебя».
В это время я осознал, что эта женщина, которая привела меня к
столкновению с моей собственной совестью и заставила меня почувствовать боль
от моей греховности, была в то же время самым привлекательным человеком,
которого мне доводилось встречать в своей жизни. Это не было романтической
привлекательностью, но я просто-напросто не хотел покидать ее. Прочитав мои
мысли, она сделала шаг назад, всем видом показывая, что собирается уходить.
Напоследок она сказала:
«Чистая истина, сказанная в чистой любви, всегда будет привлекать. Ты
запомнишь ту боль, которую ты почувствовал здесь, и это поможет тебе во всей
остальной жизни. Боль — это хорошо, она показывает тебе, где есть проблема.
Не старайся заглушить боль до тех пор, пока не обнаружишь проблему и не
начнешь ее решать. Божья истина часто несет с собой боль, так как
высвечивает ту проблему, которую мы имеем. Но Его истина всегда покажет нам
путь к свободе и истинной жизни. Зная это, ты будешь радоваться даже во
время испытаний, которые допущены для того, чтобы помочь тебе удержаться на
пути жизни».
«К тому же, твое влечение ко мне не является чем-то
противоестественным. Это то же влечение между мужчиной и женщиной, которое
было дано от начала и которое всегда чисто в его истинной форме. Когда
чистая истина соединяется с чистой любовью, люди могут быть такими, какими
они были сотворены, и у них нет необходимости доминировать друг над другом
из-за чувства самосохранения. Женщины могут быть такими, какими они были
сотворены, так как любовь в них заменит страх. Любовь никогда не будет
манипулировать или пытаться контролировать кого-либо, руководствуясь
самозащитой, так как любовь изгоняет всякий страх. То место, где
взаимоотношения могут быть самыми испорченными, может стать местом, где эти
взаимоотношения станут самыми совершенными. Когда твой разум обновится Духом
Истины, ты не станешь рассматривать взаимоотношения с другими людьми как
возможность получить что-то от них, ты будешь давать. Отдача — это самое
совершенное действие, которое только можно познать. Это вкус неба, где мы
отдаем себя Господу в чистом поклонении и испытываем неописуемый восторг.
Даже самые чудесные отношения на земле — это ничто иное, как всего лишь
мимолетное впечатление. То, что мы ощущаем в поклонении здесь, на небесах,
не сможет выдержать твое слабое, лишенное славы тело. Истинное поклонение
Богу очищает душу для славы истинных взаимоотношений. Поэтому ты должен
искать не взаимоотношений, но чистого поклонения. Только тогда отношения
могут стать такими, какими они и были задуманы. Истинная любовь никогда не
ищет своего, а наоборот: самого низкото и незаметного служения. Если бы мой
муж и я сохранили это в нашем браке, то сейчас мы бы сидели рядом с Царем, а
этот большой зал был бы наполнен еще большим количеством душ».
С этими словами она скрылась в рядах прославленных святых. Я вновь
посмотрел в сторону престола, и та слава, которую я увидел, была настолько
прекрасной, что у меня перехватило дыхание. Тогда другой человек, стоявший
неподалеку от меня, начал объяснять:
«С каждой новой встречей пелена постепенно уходит с глаз, и ты можешь
видеть более ясно. Ты не изменяешься тогда, когда просто видишь Его славу,
но когда видишь ее с непокрытым лицом. Каждый, кто идет на истинный суд
Божий, проходит через этот коридор. Там он встречает тех людей, которые
могут помочь ему убрать пелену с глаз, искажающую истинный образ Господа».
Я чувствовал, что впитал в себя больше, чем за многие годы изучения и
исследования на земле. Я начал понимать, что все мои искания на земле вели
меня вперед черепашьим шагом. Как могли жизни других людей приготовить меня
к суду? Моя жизнь уже дисквалифицировала меня больше, чем жизни тех людей,
которых я здесь встретил. А они-то пришли сюда с пустыми руками!
Тут еще один человек вышел из рядов. Он был моим современником, и я не
знал, что он уже умер. Я никогда не встречался с ним на земле, но слышал,
что у него большое служение. Я очень его уважал. Через тех людей, которых он
обучил, тысячи пришли ко спасению и поднялось много больших церквей. Он
спросил, можно ли ему обнять меня, и я согласился, чувствуя себя немного
неловко. Мы обнялись, и я почувствовал, что от него исходила огромная
любовь. Боль, сидевшая глубоко во мне, сразу же прекратилась. Я настолько
свыкся с этой болью, что даже не замечал ее, покуда она не прекратилась.
Когда мы выпустили друг друга из объятий, я сказал этому человеку, что его
прикосновение исцелило меня от чего-то. Он несказанно обрадовался этим
словам. Затем он поведал мне, почему он принадлежал самому низшему рангу
небес.
«К концу своей жизни я стал таким высокомерным, что не мог представить
себе, что Господь может совершать что-либо значительное, не используя меня.
Я стал задевать помазанников Господних и вредить Его пророкам. Я страшно
гордился, когда Господь использовал кого-то из моих учеников, и ужасно
ревновал, когда Он двигался через тех людей, которые находились вне моего
служения. Я страстно искал в них какие-либо недостатки, чтобы иметь
возможность нападать на них. Я не знал, что, поступая так, я каждый раз все
дальше и дальше понижал себя в звании».
«Я никогда не догадывался, что вы делали нечто подобное», — сказал я
удивленно.
«Я поощрял подчиненных мне людей к тому, чтобы они следили за другими и
помогали мне в моем грязном деле. Я подстрекал их к тому, чтобы они
докапывались до каких-либо ошибок или грехов в жизни других людей, чтобы
«вывести их на чистую воду». Я превратился в самое ужасное, чем может стать
человек на земле: я стал камнем преткновения, производившим другие камни
преткновения. Мы сеяли страх и разделения во всей церкви, и все это во имя
защиты истины. В своей самоправедности я шел прямиком к гибели. В Своей
великой милости Господь допустил, чтобы меня поразила болезнь, которая
принесла медленную и унизительную смерть. Незадолго до смерти я осознал свой
грех и покаялся. Я благодарен, что вообще нахожусь здесь. Хотя я один из
самых меньших Его святых, все равно это гораздо больше того, чего я
заслуживаю. Я не мог покинуть этот зал до тех пор, пока не получил бы
возможности извиниться перед теми, с кем я так плохо поступал».
«Но вы ничего не сделали мне плохого», — сказал я.
«Нет, все-таки сделал, — отвечал он. — Многие из тех нападок, которые
обрушивались на тебя, исходили от тех, кого я подстрекал к этому. Хотя я не
всегда лично атаковал других, мне приходится нести ответственность перед
Господом за тех людей, кого я к этому подбивал».
«Понимаю. Конечно же, я прощаю вас».
Я стал припоминать, что я делал практически то же самое, хотя и с
меньшим размахом. Мне вспомнилось, как я позволил недовольным членам одной
церкви распространять ядовитые сплетни об их бывшей церкви, и не остановил
их. Я знал, что, просто позволив им делать это без того, чтобы исправить их,
я поощрял их к этим сплетням. Помню, как я оправдывал себя тем, что это
происходило из-за ошибок той церкви. Затем я стал вспоминать, как я сам
повторял многие из их историй, оправдывая это тем, что только хотел
определить направление молитв за них. Вскоре мое сердце наполнилось многими
другими воспоминаниями, подобными этим. И вновь я ужасался тому, сколько зла
и тьмы находилось в моей собственной душе.
«Я тоже был камнем преткновения!» — простонал я, падая на колени. Я
осознал что заслуживаю смерти и самых страшных ужасов ада. Я никогда не
встречал такой жестокости и безжалостности, какие увидел теперь в своем
сердце.
«Мы всегда успокаиваем себя мыслью о том, что оказываем Богу услугу,
атакуя Его собственных детей, — с пониманием сказал тот человек. — Это
хорошо, что ты понял это здесь, так как у тебя есть возможность
возвратиться. Пожалуйста, предупреди моих учеников о том, что их ждет
неотвратимая беда, если они не покаются. Многие из них призваны быть здесь
царями, но, если они не покаются, то предстанут на самый страшный суд, где
будут судимы как камни преткновения. Моя унизительная болезнь была
благодатью от Бога. Когда я стоял перед престолом Божьим, я просил Его
послать такую же благодать моим ученикам. Я не могу возвратиться к ним, но
Бог позволил мне иметь это встречу с тобой. Пожалуйта, прости и освободи
тех, кто нападал на тебя. Они на самом деле не понимают, что выполняют
работу Обвинителя братьев. Спасибо, что ты простил меня, но прошу тебя,
прости и их также. В твоей власти либо оставить грех в действии, либо
покрыть его любовью. Умоляю тебя, люби тех, кто сейчас является твоими
врагами».
Я с трудом мог слышать этого человека, так как сам был ошеломлен своим
собственным грехом. Этот человек находился в прославленном и чистом теле и
было очевидно, что он обладал такой силой и властью, которая недоступна
людям на земле. И все же он умолял меня с таким большим смирением, которого
я не встречал раньше. Я чувствовал такую сильную любовь, которая исходила от
него, что отказать этому человеку было просто невозможно. Но даже не
принимая во внимание влияние его любви, я чувствовал себя гораздо более
виновным, чем мог быть любой из тех, кто атаковал меня.
«Конечно же, я заслужил все то , что они сделали, и даже больше
того», — воскликнул я.
«Да, это правда, но здесь это не является центром внимания, продолжал
этот человек. — Каждый на земле заслуживает вторую смерть, но наш Спаситель
принес нам благодать и истину. И если мы совершаем Его работу, то должны
делать ее как в истине, так и в благодати. Истина без благодати — это то,
что приносит с собой враг, когда приходит в обличии ангела света».
«Если бы я смог избавиться от этого, то, возможно, смог бы им помочь, —
сказал я. — Но, может быть, я гораздо хуже их?»
«Я знаю, что все, вспомнившееся тебе, было плохим», — ответил он с
любовью и благодатью, которые глубоко проникали в мое сердце. Я знал, что
теперь его заботило мое состояние точно так же, как и состояние его
учеников.
«Это действительно небеса, — воскликнул я. — Это действительно свет и
истина. Как можем мы, живя в такой тьме, быть такими гордыми, думая о том,
что много знаем о Боге? Господь! — закричал я по направлению к престолу. —
Пожалуйста, позволь мне пойти и возвратить этот свет обратно на землю!»
В тот же момент все воинство небесное обратило свой взор на меня. Я
увидел, что попал в центр внимания. Я чувствовал себя таким незначительным
даже перед одним из прославленных святых. Но когда я увидел, что они все
смотрят на меня, страх объял меня, как волны прилива. Я боялся, что со мной
произойдет что-то ужасное. Я чувствовал себя величайшим врагом славы и
истины, которые наполняли это место. Я был слишком испорчен и никогда бы не
смог должным образом представить людям эту славу и истину. Не было никакой
возможности, чтобы я в своей испорченности мог донести реальность этого
славного места и Божьего Присутствия. Мне казалось, что даже сатана не отпал
от благодати так далеко, как я. Это ад, думал я. Не существует более сильной
боли, чем быть таким негодным, каким был я, и знать, что существует такая
слава. Быть изгнанным отсюда является мучением пострашнее, чем я мог себе
вообразить. Неудивительно, что бесы такие злые и безумные, думал я.
Когда я уже чувствовал, что меня вот-вот пошлют в глубочайшую
преисподнюю, я просто закричал: «ИИСУС!» И сразу же меня объял мир. Я знал,
что мне необходимо двигаться дальше к источнику славы, и каким-то образом во
мне возникла уверенность в том, что я имею право на это. Я продолжал идти
вперед до тех пор, пока не увидел человека, которого считал одним из
величайших писателей всех времен. Глубина его проникновения в истину
казалась мне величайшей из всех тех, какую я встречал во время своих
исследований.
«Я всегда с нетерпением ожидал этой встречи» — воскликнул я.
«Также и я», ответил он с неподдельной искренностью.
«Мне кажется, что я знаю вас, и читая ваши труды, я чувствовал, что и
вы каким-то образом знаете меня. Я думаю, что обязан больше вам, чем
кому-либо еще из тех, кто не был канонизирован в Писании», — продолжал я.
«Ты милостив ко мне, — отвечал он. — Но мне очень жаль, что я не служил
тебе лучше. Я был поверхностным человеком, и мои труды также поверхностны. В
них больше мирской мудрости, чем Божественной истины».
«С тех пор, как я здесь, я уже знаю, что это должно быть истина. Но все
же я считаю их лучшим из того, что мы имеем на земле», — сказал я.
«Ты прав, — искренно заметил знаменитый писатель. — Это очень печально.
Каждый, находящийся здесь, и даже те, кто сидит ближе всего к Царю, прожили
бы свои жизни по-другому, если бы у них появилась такая возможность. Но я
думаю, что моя вновь прожитая жизнь отличалась бы от моей прошлой еще
больше, чем у многих из них. Меня почитали цари, но я не оправдал призвания
Царя царей. Я использовал данные мне дары и понимание с той целью, чтобы
привлечь людей скорее к себе и своей мудрости, чем к Богу. Кроме того, я
знал Его понаслышке, к чему призывал и других людей. Я поставил их в
зависимость от себя и от других, подобных мне. Я обратил их больше к
логическим размышлениям, чем к Духу Святому, Которого я знал едва ли. Я
указывал людям не на Иисуса, а скорее на себя и на таких, как я, кто
претендовал на то, что знает Его. Когда я увидел Его здесь, мне захотелось
стереть свои трактаты в порошок, как это сделал Моисей с золотым тельцом.
Мой ум был идолом, и я хотел, чтобы все поклонялись уму вместе со мной. Твоя
высокая оценка моих трудов не радует меня. Если бы я провел столько же
времени, познавая Его, как я это делал, познавая о Нем с целью впечатлять
других своими познаниями, то многие из находящихся на низших сидели бы
сейчас на тронах, которые были приготовлены для них, а в этой комнате было
бы еще больше других людей».
«Находясь здесь, я понимаю, что ваша оценка того, что вы сделали,
является истиной. Но не слишком ли вы строги сами к себе? — спросил я. —
Ваши труды служили мне духовной пищей на протяжении многих лет, и не только
мне одному, а множеству других людей».
«Нет, я не слишком строг к себе. Все, что я сказал, является истиной,
так как было подтверждено в то время, когда я стоял перед престолом Божьим.
Я сделал многое, но мне было даровано больше талантов, чем кому-либо еще
здесь, и я похоронил их под духовной гордостью и личными амбициями. Так же,
как и Адам мог привести весть род человеческий в самое прославленное
будущее, но своим падением привел миллиарды душ к самым тяжким трагедиям.
Вместе со властью приходит ответственность. Чем больше тебе дано власти, тем
больше в тебе потенциала как для хорошего, так и для плохого. Те, кто будет
править с Господом в веках, познают самую глубочайшую ответственность. Ни
один человек не живет сам по себе. Каждая ошибка человека, а также его
победа отдаются эхом с гораздо большей силой, чем мы это понимаем, даже до
последующих поколений. Те многие тысячи, которых я смог бы повести
правильным путем, привели бы сюда многие миллионы. Каждый, кто поймет
истинную природу власти, никогда не станет искать ее, но только примет ее в
том случае, если будет знать, что это бремя от Господа, Единственного, Кто
может нести власть без преткновений. Никогда не ищи своей влиятельности. Ищи
лишь Господа и желай лишь Его бремени. Мое влияние не стало пищей твоего
сердца, но скорее гордости в твоем познании».
«Как мне знать, что я не делаю того же?» — спросил я, так как стал
думать о своих собственных сочинениях.
«Старайся представить себя достойным Богу, а не людям», — ответил он,
становясь обратно на свое место. Перед тем, как исчезнуть, он обернулся и,
слегка улыбнувшись, дал мне последний совет: «Не подражай мне».
В этом первом ранге я увидел многих других мужей и жен Божьих, как
современников, так и людей из прошлого. Я останавливался и разговаривал со
многими из них. Меня постоянно шокировал тот факт, что многие из тех,
которые должны были быть на самых высоких позициях, оказались в самых
последних рядах Царства. Многие рассказывали подобные истории: все они
впадали в смертоносный грех гордости после своих великих побед, либо
становились завистливыми, когда другие люди были помазаны так же, как и они.
Другими в конце их жизни овладевали похоть, разочарование или горечь, и их
нужно было забирать прежде, чем они пересекали черту, за которой их ждала
вечная погибель. Все они предупреждали меня об одном: чем выше духовная
власть, которой ты наделен, тем сильнее ты можешь упасть, если отойдешь от
любви, смирения и скромности.
Продолжая идти к престолу суда, я стал проходить мимо тех, кто достиг
более высокого ранга в Царстве. После того, как с моих глаз упали многие
пелены от встреч с теми, кто преткнулся о те же проблемы, которые были у
меня, я начал встречать тех, кто был победителем. Я встречал пары, которые
верно служили Господу и друг другу до конца. Их слава была неописуемой, а их
победы ободряли меня и говорили о том, что было возможно оставаться на пути
жизни. Те, кто преткнулся, сделали это по-разному. Те же, кто одержал
победу, сделали это одним способом: они не отклонились от первого и
величайшего повеления — от любви к Господу. Имея эту любовь в сердце, они
служили Ему, не людям, даже не духовным людям. Это были те, кто поклонялся
Агнцу и следовал за Ним, куда бы Он не повел их.
Я был еще на середине пути к престолу, и уже здесь неописуемая слава
первого ранга казалась тьмой внешней по ставнению со славой тех, мимо кого я
теперь проходил. Даже самая величественная красота на земле не достойна
того, чтобы оказаться на небесах. А мне сказали, что этот зал является лишь
порогом в сферу неописуемого!
Мой путь к престолу, возможно, занял несколько дней, месяцев или даже
лет. В том месте невозможно было измерить время. Я чувствовал себя очень
неловко от того, что все вокруг выказывали ко мне большое уважение. И это
было не потому, что я кем-то являлся или сделал что-то великое, но просто
потому, что был воином в битве последних дней. Во время этой последней битвы
слава Божья будет явлена таким образом, что станет очевидной каждой власти и
начальству во всей вечности. В этой битве откроется слава креста, а мудрость
Божья будет познана особым образом. Участие в этой последней битве будет
считаться великой честью, которая когда-либо была дана роду человеческому.
Когда я предстал перед Судилищем Христовым, люди высшего ранга также
сидели на престолах, которые являлись частью престола Господа. Даже самый
маленький из этих престолов обладал славой во много раз большей, чем любой
земной трон. Некоторые из этих людей были правителями над городами земли,
которые вскоре займут свое место. Другие были правителями над сферами неба,
а иные — над сферами физических творений, таких как звездные системы и
галактики. Тем не менее было очевидно, что те, кому была дана власть над
городами, были выше рангом, чем те, кому была дана власть над галактиками.
Ценность даже маленького ребенка превосходит ценность звездных галактик,
потому что Дух Святой живет в людях, и Господь избрал людей как место Своего
вечного обитания. В пристуствии Его славы вся земля казалась такой же
незначительной, как кусок глины. Тем не менее к ней относились с
безграничным уважением и на нее было обращено внимание всего воинства
небесного.
Я же, стоя перед престолом, чувствовал себя еще незначительнее, чем
кусок глины. И даже теперь я ощущал на себе действие Духа Святого еще
сильнее, чем когда-либо до этого. Я мог стоять только благодаря Его силе.
Только здесь я пришел к истинному пониманию Его служения в качестве нашего
Утешителя. Он провел меня через весь мой путь, хотя я почти не замечал Его.
Господь был как более мягким, так и более страшным, чем я себе
представлял. В Нем я видел Мудрость, которая сопровождала меня во время
восхождения на гору, а также знакомые черты многих моих друзей на земле. Я
узнал в Нем Того, Кто говорил со мной много раз через других людей. Я также
узнал в Нем Того, Кого я так часто отвергал, когда Он обращался ко мне через
других. Я увидел в Нем Льва и Агнца, Пастыря и Жениха, но больше всего я
видел в Нем Судью.
Даже в Его величественном присутствии, навевавшем благоговейный страх,
Утешитель был со мной и так мощно подкреплял меня, что я чувствовал себя
очень уютно. Было очевидно, также, что Господь совершенно не хотел того,
чтобы мне было неуютно. Он хотел только того, чтобы я узнал истину.
Человеческими словами невозможно описать ни то, насколько страшно, ни то,
насколько приятно было стоять перед Господом. Я уже прошел ту точку, где
меня заботило, хорошо или плохо мне будет на суде. Я знал только одно: он
будет справедливым и я могу положиться на своего Судью.
В какой-то момент Господь обвел взглядом галерею престолов вокруг Себя.
На многих восседали святые, а многие были пустыми. И тут Господь сказал:
«Эти престолы предназначены для тех победителей, которые верно служили Мне
во всех поколениях. Мой Отец и Я приготовили их еще до основания мира.

Достоин ли ты сидеть на одном из них?»
Я вспомнил, как мой друг однажды сказал: «Когда всезнающий Бог задает
тебе вопрос, то он это делает не потому, что Ему нужна информация». Я
посмотрел на престолы и узнал на них многих великих героев веры. Но на
большинстве из них восседали те, которые на земле не были широко известны.
Многие из них были миссионерами, которые провели свои жизни в
безызвестновти. Их никогда не заботило то, будут ли их помнить на земле. Они
хотели лишь того, чтобы их помнил Господь. Мне было немного удивительно
увидеть там некоторых из тех, кто были богатыми людьми. Я увидел также
некоторых правителей, которые были верны в том, что им было дано. И все же
больше всего там было верных молитвенных женщин и матерей.
Не было никакой возможности ответить «да» на вопрос Господа, когда Он
спрашивал меня, считаю ли я себя достойным сидеть на одном из этих
престолов. Конечно же, я не был достоин сидеть в одном ряду с теми, кто
здесь находился. Я знал, что у меня была возможность, бежать, чтобы получить
самый большой приз на небе и на земле, но я проиграл. Я был в отчаянии, но
все же у меня была одна надежда. Хоть большая часть моей жизни была
неудачной, я знал, что нахожусь здесь еще до окончания своей жизни на земле.
Когда я признался, что не был достоин, Господь спросил меня:
«А ты хочешь сидеть на таком престоле?»
«Конечно, всем своим сердцем», — отвечал я.
Тогда Господь показал на пустые престолы и сказал: «Эти престолы могли
быть заняты в любом поколении. Я приглашал сесть на них всех, кто призывал
Мое имя и это до сих пор в силе. Грядет последняя битва, и многие последние
станут первыми. Эти места будут заполнены еще до окончания битвы. Тех, кто
будет сидеть здесь, ты узнаешь по двум признакам: на них будет мантия
скромности и они будут иметь сходство со Мной. Теперь у тебя есть мантия.
Если ты сможешь сохранить ее и не потеряешь во время битвы, то, когда ты
возвратишься сюда, ты также будешь иметь сходство со Мной. Тогда ты станешь
достойным сидеть здесь со всеми остальными, так как Я сделаю тебя достойным.
Вся сила и власть даны Мне, и Я один могу владеть ими. Ты победишь, и тебе
будет вручена Моя власть только тогда, когда ты полностью будешь находиться
во Мне. А теперь обернись и посмотри на жителей Моего Дома»
Я оглянулся и посмотрел в том направлении, откуда пришел. От престола
Господня я мог видеть весь зал. Увиденное мной превосходило любое земное
представление о славе. Миллионы людей стояли в рядах по рангам. Каждый
человек в самом последнем ряду обладал большей силой, чем любая армия.
Охватить взглядом всю эту панораму славы было выше моих возможностей,
поэтому я мог видеть лишь маленькую часть этого огромного зала, который был
наполнен людьми.

Затем я вновь посмотрел на Господа и был поражен тем, что увидел слезы
на Его глазах.

Он вытер слезы со всех глаз, кроме Своих. Когда слеза

скатилась по Его щеке и упала в Его ладонь, Он протянул ее мне.
«Это Моя чаша. Будешь ли ты пить ее вместе со Мной?»
Отказать Ему было невозможно. Господь продолжал смотреть на меня. Я
начал ощущать Его великую любовь. Он любил меня несмотря на то, что я был
таким мерзким и жалким. Я был недостойным, но все равно Он хотел, чтобы я
был как можно ближе к Нему. Затем Господь сказал:
«Я люблю всех этих людей такой любовью, какую ты сейчас не можешь
понять. Я люблю также и тех, кто должен быть здесь, но не пришел. Я оставлял
99 овец, чтобы пойти за одной, которая была потеряна. Мои же пастыри не
оставят и одной, чтобы пойти за 99, которые все еще потеряны. Я пришел,
чтобы спасти потерянное. Сделаешь ли ты свое сердце таким же, как у Меня,
чтобы идти и спасать потерянных? Поможешь ли ты наполнить этот зал? Поможешь
ли ты заполнить эти престолы, а также все остальные места в этом зале?
Возьмешь ли ты на себя эту задачу, чтобы принести радость небесам, Мне и
Моему Отцу? Этот суд вершится над Моими домочадцами, но Мой дом еще не
наполнен. Последняя битва не завершится до тех пор, пока Мой дом не
наполнится. Только тогда настанет время избавить землю и убрать зло от Моего
творения. Если ты выпьешь Мою чашу, то полюбишь потерянных так же, как Я
возлюбил их».
Затем Он взял чашу, которая выглядела настолько просто, что было
удивительно, как она может находиться в зале такой славы, и вылил туда Свою
слезу. Потом Он протянул мне эту чашу. Я никогда не пробовал чего-либо, что
было бы таким горьким. Я понимал, что никоим образом не смогу выпить ее всю
и даже большую ее часть, но я был полон решимости выпить так много, сколько
смогу. Господь терпеливо ждал до тех пор, пока в конце концов я не
разразился таким рыданием, что мне показалось, будто целые реки слез хлынули
из меня. Я рыдал о потерянных, но еще больше я рыдал о Господе.
Я посмотрел на Него с отчаянием, так как больше не мог вместить в себя
этой великой боли. Затем Его мир начал наполнять меня и смешиваться с той
любовью, которую я уже ощущал. Еще никогда я не чувствовал себя так чудесно.
Это была живая вода, которая, как я знал, текла в вечность. И тут я
почувствовал, что эта вода, текущая внутри меня, зажигается огнем. Было
такое чувство, что этот огонь поглотит меня, если я не начну провозглашать
величие Его славы. Я никогда не ощущал такого сильного пробуждения
проповедовать, поклоняться Богу и отдать Ему все до последнего вздоха ради
Евангелия Иисуса Христа.
«Господь! — закричал я, забыв обо всех остальных. — Теперь я знаю, что
этот престол суда является также престолом благодати. Поэтому я прошу Тебя
даровать мне Твою благодать, чтобы служить Тебе. Превыше всего остального я
прошу у Тебя Твою благодать! Я прошу у Тебя благодать, чтобы совершить свое
течение. Я прошу у Тебя благодать, чтобы всегда любить Тебя так, как сейчас,
чтобы Ты мог избавить меня от искажений и эгоцентризма, которые так
извращают мою жизнь. Я взываю к Тебе о спасении от самого себя и от того
зла, которое находится в моем сердце, чтобы та любовь, которую я чувствую
сейчас, постоянно текла в моем сердце. Прошу Тебя, дай мне Свое сердце, Свою
любовь. Я прошу у Тебя благодать Духа Святого, чтобы Он обличил меня в моем
грехе. Я прошу у Тебя благодать Духа Святого, чтобы свидетельствовать обо
всем том, что Ты приготовил для тех людей, которые прийдут к Тебе. Я прошу,
чтобы Твоя благодать была на мне, чтобы я мог проповедовать реальность этого
суда. Я прошу благодать, чтобы свидетельствовать всем призванным на эти
пустые престолы и дать им слова жизни, которые удержат их на пути жизни. Те
слова, которые возгреют в них веру сделать то, к чему они призваны. Господь,
я умоляю дать мне эту благодать».
В это мгновение Господь встал. И сразу же поднялись со своих мест все
те, кто сидел на престолах так далеко, как я мог видеть. Глаза Господа
горели таким огнем, какого я не видел раньше.
«Ты воззвал ко Мне о благодати. Эту просьбу Я никогда не отклоняю. Ты
возвратишься, и Дух Святой будет с тобою. Здесь ты вкусил как Мою доброту,
так и Мою строгость. Ты должен помнить о том и о другом, если хочешь
оставаться на пути жизни. Истанная любовь Божья включает в себя Божий суд.
Ты должен знать как Мою доброту, так и Мою строгость, иначе ты пойдешь по
ложному пути. Это и есть благодать, данная тебе здесь, чтобы знать и то, и
другое. Те встречи, которые ты имел здесь со своими братьями, и были Моей
благодатью. Запомни их».
Затем Он направил острие Своего меча на мое сердце, затем на мои уста,
а затем на мои руки. И каждый раз из Его меча выходил огонь и больно обжигал
меня.
«Это также Моя благодать, — сказал Он. — Ты есть никто иной, как один
из многих, приготовленных для этого часа. Расскажи и напиши обо всем, что ты
видел здесь. То, что Я сказал тебе, передай Моим братьям. Иди и призови Моих
капитанов на последнюю битву. Иди и защищай бедных и угнетенных, вдов и
сирот. Это поручение Моим капитанам. Они и есть те, кто выполняет его.
Именно так ты их и найдешь. Мои дети ценнее для Меня, чем звезды на небесах.
Корми Моих агнцев. Присматривай за Моими малыми братьями. Давай им слово
Божье, чтобы они могли жить. Иди на битву. Иди и не отступай. Иди быстро,
ибо Я скоро приду. Будь послушен Мне и приближай день Моего прихода».
Затем ко мне подошли ангелы, чтобы сопровождать меня на обратном пути.
Возле меня шел старший ангел, который сказал:
«Теперь, когда Господь встал, Он не сядет снова до тех пор, пока не
закончится последняя битва. Он сидел до тех пор, пока не настало время,
чтобы Его враги были повержены у Его ног. Теперь это время настало. Легионы
ангелов, которые стояли в готовности со дня распятия Господа, теперь
выпущены на землю. Адские полчища также выпущены. Настало время, которого
ожидало все творение. Великая тайна Божья скоро придет в завершение. С этого
дня мы будем сражаться, пока не настанет конец. Мы будем сражаться вместе с
тобой и твоими братьями». назад …

Теги: , , , , , , , , ,

Написать

Deth's Blog

Мои мысли, мои скакуны…